– Я не… – начала я говорить.
– Я не жду ответа, – перебила она. – Просто хотела, чтобы ты знала.
Она откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза.
– Устала, – прошептала. – Побудь со мной, Елена. Если тебе не трудно.
Мне это было вовсе не сложно. Это было почти невозможно. Оставаться в этом доме, где всё ещё витал его запах, где стены украшали его фотографии. Здесь хранились следы его детства, юности, всей жизни.
Но я осталась.
Минут через десять она задремала. Я сидела рядом и смотрела на неё — на её лицо, на руки с морщинами и пигментными пятнами. Время не пощадило её за эти семь лет — она сильно постарела.
А Тарас так и не женился. Ни одной женщины рядом за все эти годы. Всех отталкивает.
Почему?
Из-за меня?
Или просто так сложилось?
Я поднялась с места, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить её. Прошлась по комнате. На стенах висели фотографии: Тарас в школьной форме с портфелем; подросток — загорелый, весёлый, на велосипеде; взрослый — у рабочего верстака с рубанком в руках.
И одна фотография — почти спрятанная в углу за другими.
Мы вдвоём. На танцах тем летом, когда познакомились.
Я сняла снимок со стены.
На мне сарафан, он — в белой рубашке. Мы смеёмся. Его рука лежит у меня на талии. Мне двадцать три года, ему двадцать шесть. Мы ещё ничего не знаем о том, что будет дальше.
Дверь открылась.
На пороге стоял Тарас. Он смотрел то на меня, то на спящую мать, затем перевёл взгляд на фотографию в моей руке.
– Что случилось? – спросил он хриплым голосом с напряжёнными нотками.
– Она упала возле колодца… Подвернула ногу…
Он тут же подбежал к ней и сел рядом, взяв её за руку:
– Мамо? Как ты?
Она медленно открыла глаза и улыбнулась:
– Тарасик… Вернулся… Всё хорошо… Елена помогла…
Он взглянул на меня впервые за всё это время без холода во взгляде — там промелькнуло что-то живое и тёплое.
– Спасибо тебе…
– Не стоит благодарности…
Я направилась к двери: нужно уйти… оставить их вдвоём… дать им покой…
– Елена…
Я остановилась и обернулась через плечо.
Он стоял посреди комнаты и смотрел прямо мне в глаза:
– Зачем ты вернулась? – спросил тихо-тихо… почти неслышно…
Я растерялась… Сказать правду? Что приехала продать дом? Что даже не знала о его присутствии здесь? Что если бы знала — возможно бы вообще сюда не приехала?
– Не знаю… – ответила я наконец. – Не знаю, Тарас…
Он медленно кивнул головой — будто понял то, чего я сама до конца осознать не могла.
– Иди… Спасибо тебе за маму…
Я вышла из дома.
На пороге обернулась: он сидел рядом с матерью и держал её руку… Меня он больше не смотрел…
Но я заметила его левую ладонь: белая полоса тянулась от запястья до костяшки среднего пальца…
Откуда она появилась?.. Что произошло?..
Я закрыла дверь за собой…
***
Вечером я сидела на крыльце своего дома в Ржищеве и глядела вверх — туда, где рассыпались звёзды по ночному небосводу.
В Киеве их почти никогда не видно: слишком яркий свет фонарей да нескончаемый городской шум заглушают всё живое… А здесь — тишина… И бескрайнее звёздное море над головой…
Серебряное кольцо поблёскивало у меня на пальце в темноте; я крутила его между пальцами по привычке… Мои руки тонкие и длинные; кончики пальцев чуть загнуты внутрь от постоянного желания прятать кулаки в карманы… Так бывает всегда — когда нервничаю или думаю слишком много…
Семь лет прошло с тех пор как я ношу это кольцо… И ни разу его не сняла…
Почему?..
Наверное потому что оно осталось единственным напоминанием о нём… О нас… О том будущем которое так никогда и не наступило…
В соседнем доме погас свет… Через минуту вспыхнул огонёк в мастерской… Он работает ночью… как раньше…
Я помнила это хорошо: как он строгал доски при свете лампы; как звал показать новую табуретку или полочку; как пахли его руки деревом и лаком…
Его руки…
Белая полоса вдоль ладони…
Что это было?..
Я поднялась с крыльца и вошла внутрь дома… Прошла мимо комода… того самого комода которого избегала все последние дни… Остановилась перед ним…
Завтра… Завтра займусь им вплотную… Там документы для продажи дома… Там вся история маминой жизни…
А может быть — там спрятаны ответы…
Легла спать поздно… Долго ворочалась без сна глядя в потолок…
Он так никого себе и не нашёл за эти годы…
Она снова назвала меня Леночкой… Как раньше…
Он спросил зачем я вернулась…
А я действительно этого до конца сама понять не могу…
Приехала продать дом?.. Поставить точку?.. Проститься?..
А нашла здесь его… живого… настоящего…
То ли жестокая насмешка судьбы…
То ли неожиданный подарок свыше…
Я ничего уже тогда понять толком не могла…
Перед тем как уснуть вспомнила лицо Людмилы: как она посмотрела сначала на него потом на меня когда он вошёл домой…
И прошептала едва слышно:
— Господи ж вы же оба же ж…
И замолчала недоговорив фразу до конца…
Оба что?..
Оба глупцы?.. Оба несчастны?.. Или оба всё ещё?..
Не знаю точно…
Но очень хочу узнать…
