– Да. Мастер придумал орнамент – две части, которые складываются в единое целое. Один браслет для Галины, другой – для Татьяны. Для бабушки.
Я быстро прикинула в уме. Им было по двадцать четыре в шестьдесят четвёртом году. Значит, прошло уже шестьдесят два года.
– А что было потом?
– Потом бабушка вышла замуж, – Дмитрий смотрел сквозь окно на пасмурный февральский день. – Дед служил в армии. В шестьдесят пятом его направили в Кременчуг, и бабушка поехала с ним.
– А Галина?
– Осталась в Николаеве. Они договорились переписываться. Неважно как часто – каждую неделю или раз в месяц, главное было не потерять связь. – Он замолчал на мгновение. – Сначала письма доходили регулярно. Потом деда перевели в Мариуполь, затем – в Хмельницкий, а позже снова вернули в Кременчуг. Адреса постоянно менялись, письма терялись… Тогдашняя почта работала совсем иначе, чем сейчас. В какой-то момент переписка прекратилась.
– Совсем?
– Совсем исчезла связь. Бабушка обращалась в справочные бюро, расспрашивала знакомых… Пыталась найти её следы, но всё безуспешно. – Он повернулся ко мне лицом. – Она искала Галину тридцать лет подряд… Тридцать лет носила этот браслет и верила: однажды встретит её на улице и узор снова станет целым.
Я почувствовала комок подступающих слёз и моргнула несколько раз, чтобы не расплакаться.
– Так и не встретились?
– Нет… – Дмитрий покачал головой. – Перед самой смертью она позвала меня к себе… Сняла браслет — впервые за всю жизнь — и сказала: «Найди женщину с таким же браслетом… Не знаю точно — это будет дочь Галины или внучка… Но она обязательно передаст его дальше… Найди её».
Я молчала — слов не находилось.
– Мне тогда было двенадцать лет, – продолжил он тихо. – Я плохо понял тогдашнюю просьбу… Но пообещал ей исполнить это желание… И с тех пор ищу.
– Уже тридцать лет?
– Да… тридцать лет поисков… – он усмехнулся без радости. – Архивы, интернет-поиски, соцсети… Я пробовал всё возможное: искал упоминания о Галине из Николаева, рассматривал фотографии с браслетами на руках незнакомцев… Пытался отыскать потомков по косвенным признакам…
– И ничего не нашлось?
– Почти ничего… Неделю назад я решил сделать последнюю попытку: взял отпуск и приехал сюда — в Николаев… Хожу по выставкам, музеям, антикварным лавкам… Присматриваюсь к людям…
Он посмотрел прямо на меня — на мой браслет.
– И вот вы…
Я сглотнула; руки всё ещё дрожали от волнения.
– Мою бабушку звали Зинаида Ивановна… Галина… Она умерла, когда мне исполнилось семь лет… Браслет остался у Ирины — моей мамы… Она носила его всю жизнь… А перед смертью — год назад — отдала мне…
Дмитрий молча смотрел на меня.
– Она сказала: «Найди того человека, кому он подойдёт». Не по размеру руки — по душе… Я тогда не поняла смысла этих слов… Подумала: бред умирающей женщины…
– Это был вовсе не бред… – прошептал он едва слышно.
– Нет… совсем нет…
Мы сидели молча; за окном тихо падал мокрый снег… Официантка принесла ещё чай и кофе — мы даже этого не заметили…
Потом я расстегнула застёжку браслета и положила его на стол; серебро мягко блеснуло при свете лампы над нами… Дмитрий сделал то же самое: два полукруга легли рядом друг с другом; линии тянулись навстречу друг другу и обрывались у самого края…
— Можно? — спросил он негромко.
Я кивнула без слов.
Он осторожно придвинул оба браслета вплотную друг к другу: край к краю; линия к линии…
Узор совпал полностью.
Я смотрела во все глаза и никак не могла поверить происходящему перед собой: переплетённые линии образовали единый рисунок — два крыла птицы, расходящиеся в стороны… Одна птица… Разделённая временем длиной шестьдесят два года… И теперь снова целая…
— Два крыла… — прошептала я почти неслышно. — Одна птица…
— Бабушка называла их «Крылья Галины», — впервые за весь вечер он улыбнулся тепло и светло. — Теперь понимаю почему…
Я провела пальцем по месту соединения двух половинок: стык был почти невидимым; гладким до совершенства; словно так оно всегда и должно было быть…
Потому что именно так оно когда-то задумывалось… Шестьдесят два года назад…
***
Мы встретились вновь через три дня после этого вечера.
Потом ещё через пару дней.
А потом стали видеться каждый день без исключения…
Дмитрий рассказывал о своей бабушке: какой она была строгой и одновременно доброй женщиной; как любила порядок во всём вокруг себя — но легко принимала хаос чужих судеб…
Каждую субботу пекла пироги с капустой…
Читала стихи вслух наизусть —
Ахматову,
Цветаеву,
Пастернака…
Говорила всегда:
«Это Галина научила меня любить стихи».
Моя бабушка тоже обожала поэзию.
Ирина часто вспоминала об этом со светлой грустью…
