Он достал телефон.
— Сейчас оформлю доставку. Пицца, хачапури, шашлык. Привезут минут через сорок.
В комнате повисла тишина, словно в читальном зале перед закрытием.
— Сюда? — пискнула Кристина. — В мой дом? Чужую еду? Это просто неуважение!
— Неуважение — это держать голодной беременную жену, прикрываясь мнимым благородством, — отрезал Андрей, быстро вводя заказ в приложение.
— Расточитель! — взвизгнула Елизавета. — Лучше бы мне эти деньги отдал!
Пока мы ждали курьера, родственницы решили сменить стратегию и перешли на пассивную агрессию.
— Конечно, удобно быть при деньгах, — размышляла Кристина вслух, уставившись в потолок. — Можно и еду заказывать, и по кафе ходить. А обычные люди как-то выживают… Вот у меня сапоги прохудились…
Она многозначительно посмотрела на мои новые ботильоны.
— Кристина, — спокойно сказала я. — Есть такая теория разбитых окон: всё начинается с мышления. Если направить усилия не на зависть, а на поиск дополнительного заработка — и сапоги найдутся.
— Я вообще-то работаю! — вспыхнула сестренка. — Я менеджер по клинингу!
— Ты подметаешь подъезд дважды в неделю, — уточнил Андрей. — А остальное время смотришь сериалы и пересчитываешь мои доходы.
В этот момент раздался звонок домофона.
Курьер принес три огромных коробки с пиццей и пакеты с горячей едой. Запах жареного мяса и расплавленного сыра стремительно наполнил квартиру, вытесняя аромат бедности и варёной капусты.
Кристина сглотнула слюну. Елизавета демонстративно отвернулась к окну, но её нос предательски дергался в сторону кухни.
Андрей открыл одну из коробок.
— Угощайтесь, — предложил он без особого энтузиазма.
Кристина потянулась к самому большому куску пиццы.
— Ну раз уж привезли… грех выбрасывать такое добро…
И тут меня словно щёлкнуло внутри. Это был не гормональный всплеск – это было чувство справедливости.
— Нет, — сказала я твердо.
Рука Кристины застыла над пиццей «Четыре сыра».
— Что значит «нет»?
— Вам это противопоказано. Жирное, вредное – совсем не соответствует вашим принципам: ни фигуре не на пользу, ни бюджету семьи. Тут одни калории да транжирство сплошное. Мы с Андреем сами поедим – чтобы вас не искушать лишними соблазнами чревоугодия.
Андрей взглянул на меня с восхищением и молча придвинул коробки ближе к нам двоим.
— Оксана права. Мамочка, Кристина – вы ведь сами только что говорили о вреде переедания. Мы же заботимся о вашем здоровье – разве можно нам быть его врагами?
Мы ели с удовольствием: аппетитно и неспешно наслаждаясь каждым кусочком. Сестренка и свекровь сидели напротив нас как зрители трагедии – их лица вытянулись от обиды до гротеска античного театра масок.
— Вы издеваетесь? — прошипела Елизавета сквозь зубы. — В моём доме… есть… и даже не предложить?
