— Алло, мам? Мам, ты не поверишь, что тут происходит! — Богдан заговорил с надрывом, будто играл трагедию на сцене. — Я пришёл к Виктории поговорить о даче, а они… они меня буквально выставляют за дверь! Матвей хамит! Виктория несёт какую-то ахинею про биологию! Мама, ты обязана аннулировать дарственную. Я нашёл покупателя. Очень серьёзный человек…
На другом конце провода воцарилась тишина.
— Богдан, — голос Галины прозвучал так строго и холодно, будто она ловила сына за курением в школьном туалете. — Ты сейчас у Виктории?
— Да! И они…
— Помолчи минуту, будь добр, — спокойно перебила она. — И открой дверь. Я как раз припарковалась у подъезда.
Богдан побелел. Телефон едва не выскользнул из его влажной ладони.
Через несколько минут в прихожей раздался звонок. Я открыла дверь. Галина выглядела впечатляюще: в норковой шубе времён ещё Брежнева, но всё равно более презентабельной, чем вся жизнь Богдана вместе взятая, и с огромной сумкой, от которой шёл аромат малинового пирога.
Она прошла на кухню и оглядела происходящее: напряжённого Богдана, жующего Матвея и меня с усмешкой на лице.
— Ба, привет, — сказал Матвей. — Папа хочет продать мою дачу и купить участок где-то на Бали.
Галина молча поставила сумку на столешницу, сняла перчатки и с нарочитой неторопливостью произнесла:
— Богдан… ты действительно дурак или только прикидываешься? Что это у тебя за план — пенсию по инвалидности выбить?
— Мама… ну зачем сразу дурак? — обиженно протянул он и моментально сдулся из «делового хищника» до провинившегося подростка. — У меня стратегия!
— Стратегия… — усмехнулась свекровь. — Я оформила дачу на Матвея именно потому что знала: рано или поздно очередная твоя «гениальная идея» прогорит и за тобой придут кредиторы. Ты же по уши в долгах, сынок мой дорогой. Мне звонила твоя нынешняя… как её там… Злата? Сказала: если ты не принесёшь двести тысяч гривен до пятницы — твои вещи окажутся в подъезде.
На кухне повисло гнетущее молчание. Было слышно лишь тиканье часов и то, как рушится миф о великом финансисте.
— Ты… ты разговариваешь со Златой? — прохрипел Богдан.
— Я предпочитаю иметь дело с реальностью, чего тебе явно не хватает, — отрезала Галина. — Эта дача останется твоему сыну хотя бы потому что больше ему ничего от тебя не достанется. А теперь садись за стол и ешь пирог: ты худой как спичка. А потом пойдёшь искать работу. Настоящую работу – руками или головой… если там ещё что-то осталось работать.
— Но мам… я не могу быть просто исполнителем! Я создан для управления процессами!
