Муж был абсолютно убеждён, что я проглочу это так же безропотно, как прежде принимала его «задержки на работе» и «деловые встречи» в выходные. Он торжественно положил передо мной список приглашённых, будто вручал дипломатическую ноту, а не перечень из двенадцати персон, которых мне предстояло обслужить. Однако он упустил из виду одну деталь: февраль — месяц переменчивый, и порой его порывы сносят даже самые непоколебимые памятники самодовольства.
— Мария, это не обсуждается, — Богдан поправил галстук перед зеркалом в прихожей с видом человека, уверенного в своей правоте. — У мамы юбилей — шестьдесят пять лет. Я пригласил Ярослава с женой. Это мой генеральный директор, если ты вдруг забыла.
— Помню прекрасно, — ответила я спокойно, не отрывая взгляда от планшета. — Тот самый, который отказал тебе в премии в декабре.
Богдан поморщился так, словно у него свело челюсть от боли, но быстро вернул себе привычную маску снисходительного превосходства. В свои сорок он выглядел презентабельно: дорогой костюм сидел безупречно, абонемент в спортзал давал о себе знать, а уверенность человека, считающего себя центром вселенной по праву заслуг — была при нём всегда.
— Это часть стратегии, Мария. Ты просто не разбираешься в корпоративных тонкостях. Я должен показать ему стабильный тыл: идеальную семью и уютный дом. Ты накроешь стол — что-то утончённое и при этом домашнее. Свинина с яблоками подойдёт отлично. Жюльен тоже добавь. И пироги испеки. Ярослав предпочитает традиционную украинскую кухню.
— Богдан… я работаю до семи вечера. Празднование в пятницу. Когда я должна успеть испечь пироги? Разве что ночью?
Он резко обернулся ко мне; во взгляде застыла та самая ледяная решимость, которой он так гордился.
— Ты женщина — найди решение сама. Делегируй задачи или оптимизируй процесс. Я ведь справляюсь со всем отделом логистики? Вот и ты прояви организаторские способности. И да: бюджет пятнадцать тысяч гривен. Не забывай про ипотеку.
Пятнадцать тысяч гривен на двенадцать гостей… С учётом алкоголя и «изысков». Я посмотрела на него с тем же интересом, с каким биолог наблюдает за брачным ритуалом глухаря: самец распушил перья и ничего вокруг не слышит.
— Знаешь ли ты… — произнесла я медленно и тихо,— есть один любопытный исторический эпизод: в Голландии XVII века бушевала «тюльпанная лихорадка». Люди продавали дома ради одной-единственной луковицы тюльпана — верили в её невероятную ценность… А потом рынок рухнул — и они остались ни с чем: только с гнилыми луковицами на руках. Сейчас ты пытаешься купить расположение начальника за такую же луковицу… Только требуешь от меня вырастить её прямо на асфальте.
— Опять начинаются твои философские выкладки… — махнул рукой он раздражённо.— Сделай всё красиво! В конце концов я глава семьи: обеспечиваю вас всех и принимаю решения!
Дверь хлопнула за ним резко и громко.
Вечером позвонила Татьяна.
