Лопата с усилием вошла в плотный суглинок, издав глухой треск. Оксана выпрямилась, и в пояснице тут же кольнуло знакомой болью. Она застыла на месте, пережидая приступ, опираясь грязной перчаткой на деревянный край грядки. Спина ныла — не той приятной усталостью, о которой пишут в глянцевых журналах, а тягучей и изматывающей тяжестью, от которой хотелось растянуться на чём-нибудь твёрдом и не двигаться целые сутки.
Владислав копал землю в противоположном углу участка. Его футболка стала мокрой от пота.
— Владислав, давай передохнём! — крикнула Оксана.
Муж воткнул лопату в землю, провёл рукавом по лбу и направился к ней. Они устроились на старенькой лавке возле бани. Перед ними раскинулись шесть соток их «семейного наследства»: три теплицы, грядки с морковью, луком и свёклой, клубничная плантация и гордость Оксаны — тридцать кустов чёрной смородины.
Всё это хозяйство требовало вложений. В этом году только за машину перегноя пришлось отдать восемь тысяч гривен. А ещё нужно было купить плёнку для парников, семена, удобрения и препараты против вредителей. Оксана тщательно записывала все траты в специальную тетрадь — но никому её не показывала: боялась скандала со стороны Ярины.
Участок достался им по наследству от родителей — пополам с сестрой Оксаны. По документам они были равноправными владельцами. На деле же ухаживали за землёй только она с Владиславом.
— Звонила? — спросил муж, кивнув на её телефон.
— С утра ещё набирала. Интересовалась: поспели ли помидоры? Говорит, Анатолий хочет аджику варить на выходных.
Владислав усмехнулся под нос. Анатолию захотелось аджики… Он обожал маринованные огурцы и был без ума от клубничного варенья. Единственное занятие на участке, которое он терпеть не мог — это работа в наклон над грядками.
— И что ты ей ответила?
— Сказала, что ещё зелёные… Наврала я ей.
— Собираются приехать?
— В субботу нагрянут всей толпой: Ярина с Анатолием и Дмитрия с Кристиной привезут. Мол, им витамины нужны…
Оксана посмотрела на свои руки: маникюр она забросила ещё весной — смысла не было никакого. Земля въедалась так глубоко под ногти и в кожу пальцев, что никакие щётки не помогали справиться с этим налётом труда.
Эта история тянулась уже десятилетие. После похорон отца Ярина заявила:
— Продавать дачу нельзя! Это память! Будем приезжать отдыхать всей семьёй!
Оксана тогда согласилась: память ведь действительно важна… Только понимание этого слова у них оказалось разным: для неё это означало сохранить сад родителей ухоженным и живым; для сестры же — возможность раз в сезон бесплатно загрузить багажник овощами под завязку.
Поначалу Оксана пыталась наладить график дежурств:
— Ярина, в эти выходные ваша очередь поливать участок! — говорила она по телефону.
— Ой-ой-ой! Оксаночка! Мы никак не можем! — тараторила сестра.— У Анатолия спину прихватило опять… А Дмитрию репетитора наняли – надо возить его туда-сюда… Вы уж сами там как-нибудь полейте… Мы потом!
Но «потом» так никогда и не наступало… Зато август приходил всегда вовремя.
С наступлением августа у Ярины с Анатолием чудесным образом исчезали все недуги: они приезжали сразу двумя машинами; Анатолий обходил участок деловым шагом, ощупывал помидоры и начинал критиковать:
— Что-то мелковаты нынче… Владислав! Навоза пожалел?
Владислав обычно молчал в ответ: человек он был мирный по натуре. «Лучше плохой мир да тишина дома», — говорил он каждый раз жене вместо того чтобы вступать в перепалки…
