— Максим вернёт? Лариса, он уже три года не может отдать мне пять тысяч за ремонт машины.
— Ты приравниваешь какую-то железяку к жизни брата?! — вскрикнула Лариса. — Эгоистка! У тебя всё есть, а он погибает!
— У меня всё есть, потому что я с двадцати лет не покладая рук работаю. Эту квартиру я купила сама, экономя на всём. Я не ездила отдыхать, носила одни и те же сапоги три зимы подряд. А Максим в это время катался на Бали с подружками — за ваши деньги.
— Не лезь в чужие траты! — резко сказал Дмитрий. — Мы семья! Обязаны поддерживать друг друга!
— Хорошо, — Оленька скрестила руки на груди. — Давайте поможем. Папа, продавай гараж. Мама, выставляй дачу на продажу. Участок в хорошем месте, сейчас за него можно выручить миллиона три-четыре.
Повисла тишина.
— Дачу?.. — прошептала Лариса. — Но ведь там яблони… Мы летом там живём… Как же без неё?
— А как Марко без крыши над головой?
— Он молодой! Сам заработает! — возмутился Дмитрий. — А нам где на старости лет воздухом дышать? И гараж я не отдам: там дедовская «Волга» стоит!
Оленька поднялась с места. В голове стало удивительно ясно — словно многолетний туман вдруг исчез.
— То есть вам жалко свою дачу и удобства… А вот квартира внука для вас ничего не значит? Вы готовы оставить его ни с чем, лишь бы Максим продолжал играться в бизнесмена?
— Он твой брат! — завелась Лариса.
— Он взрослый человек. Максим, — Оленька повернулась к нему, — продавай свою «Мазду». Телефон тоже продай. Часы и шубы Оксанкины тоже пускай идут под молоток.
— Ты в своём уме? — огрызнулся брат. — Машина заложена банку до погашения кредита! А часы мне подарили!
— Тогда выбирай другой путь.
— Что?
— В тюрьму иди. Там кормят и одевают бесплатно. Может быть, хоть там научишься работать и станешь человеком.
Лариса схватилась за сердце.
— Вон отсюда!.. Вон!!! Чтобы духу твоего здесь больше не было! Нет у меня больше дочери… Змею пригрели…
Оленька вышла в коридор спокойной походкой. Руки были твёрдыми как никогда прежде. Она неторопливо обулась и надела пальто. Из комнаты доносились всхлипы матери и глухое бормотание отца: «Ничего… продадим дачу… или займём где-нибудь… выкрутимся…»
На улице её встретил резкий октябрьский ветер – холодный, но какой-то по-настоящему чистый и бодрящий. Оленька села в машину и заблокировала двери изнутри.
Она достала телефон и открыла банковское приложение.
«Автоплатёж: Маме на лекарства – 15 000 грн – Удалить».
«Автоплатёж: Коммуналка родителей – 8 000 грн – Удалить».
Затем она открыла семейный чат: четыре участника – она сама, Лариса, Дмитрий и Максим.
Написала:
«Я всё подсчитала: за последние десять лет я вложила в ваши ремонты, лечение, отпуска и долги Максима четыре миллиона восемьсот тысяч гривен. Все чеки и выписки у меня сохранены. Считайте это выкупом моей свободы. Долг перед семьёй закрыт окончательно. Теперь очередь Максима содержать родителей самостоятeльно. Только дачу берегите – яблони хорошие».
Она нажала «Покинуть группу».
И заблокировала все три номера навсегда.
Прошло полгода.
Оленька сидела в уютном кафе вместе с Марко, который приехал домой на каникулы из университета. Парень заметно повзрослел; его взгляд стал уверенным и сосредоточенным – настоящий будущий врач.
— Мам… бабушка звонила… — осторожно начал он, помешивая ложечкой капучино.
— И что?
— Плакала… Сказала, что дачу продали… Максима отмазали как-то… но денег всё равно не хватило… ещё кредиты набрали… Теперь коллекторы звонят каждый день… Просила твой новый номер…
— И ты что ей сказал?
— Что не знаю его… Сказал просто: ты якобы уехала в долгую командировку… — Марко усмехнулся уголком губ.— Мам… правда ли говорят теперь дядя Максим работает грузчиком?
