Оксана присела рядом, стараясь не приближаться слишком близко.
— Вчера всё выяснилось. Случайно. Он оставил второй телефон в пиджаке, я полезла за платком — и наткнулась на ваши переписки. «Солнышко, я жду». «Где ты, любимый?». Мне сразу стало всё ясно. Хотела поехать к вам, устроить сцену… но тут позвонили из больницы. Он влетел в фуру под Кропивницким. Был сильно пьян.
Она вытащила из сумки флягу, открутила крышку и сделала глоток.
— Будете?
Оксана покачала головой в знак отказа.
— Есть шанс, что он выживет? — прошептала она.
— Врачи не дают гарантий. Травма головы, переломы, внутреннее кровотечение… Пятьдесят на пятьдесят.
Ирина поднялась, подошла к окну и уставилась на серое декабрьское утро за стеклом.
— Я пришла не для того, чтобы обвинять вас или заставлять чувствовать себя виноватой. Это я была слепа. Семь лет прожила рядом с человеком и не замечала, что половину времени он проводит где-то ещё. Думала — командировки, друзья, рыбалка… Он ведь действительно рыбачил. С вами. Я видела фото у вас в альбоме в соцсетях. Помните прошлое лето в Бердянске? Это была вовсе не мужская рыбалка с приятелями. Это были вы вдвоём.
Оксана закрыла лицо руками. Слёзы так и не шли — слишком многое обрушилось сразу.
— Уходите, — наконец произнесла она тихо.
— Ухожу. Просто хотела сказать правду вслух. Может быть, он так и не придёт в сознание… А если придёт — кто знает? Но решать вам: ехать ли к нему или нет. Я больше не имею права вмешиваться. Вы ведь тоже его жена… Пусть по документам нет — но по сути да.
Ирина надела пальто и направилась к двери; остановилась уже у выхода:
— В машине нашли кольцо обручальное… В бардачке лежало. Видимо, снимал перед тем как ко мне ехал — а надевал снова перед встречей с вами… Чтобы ничего не перепутать.
Дверь закрылась беззвучно.
Оксана осталась одна.
В тот день она так и не пошла в больницу. И позже тоже ни разу туда не пришла.
Василий очнулся спустя три недели после аварии. Первое его слово Ирине было:
— Оксана знает?
Она молча поднялась со стула у кровати и ушла навсегда.
Он пытался дозвониться до Оксаны с телефона больницы — она сбрасывала вызовы без колебаний; писал сообщения — попадал в блокировку; отправил письмо на старую почту — оно осталось непрочитанным.
Через полгода его выписали домой: хромал немного, голова болела почти постоянно… но он жил дальше своей жизнью без неё. Ирина подала на развод сразу после этого: забрала детей и переехала жить в Канаду навсегда. Квартиру в Броварах продали; деньги поделили поровну между собой.
Оксана осталась жить там же — в их общей квартире с Василием: ипотека действительно почти была погашена; остаток она выплатила сама из своих накоплений. Замки сменила сразу же после выписки Василия из больницы; все его вещи собрала и сожгла прямо в ванной комнате под грохот соседей снизу по батарее… Заплакала только один раз — когда наткнулась на его старую футболку из тех времён, когда он ночевал у неё дома… Потом слёз больше не было вовсе.
