Он появлялся ещё несколько раз. Стоял у подъезда, звонил в домофон.
— Оксан, открой. Прошу тебя. Я всё объясню.
Она не реагировала.
В последний раз он пришёл навеселе, в марте, когда снег уже почти растаял.
— Я любил вас обеих! — кричал он в трубку. — По-разному! Ты была моим домом, а она… она была…
Оксана нажала кнопку и вышла на балкон. Он стоял внизу — в поношенном пальто, без головного убора, с поседевшими за эти месяцы волосами.
— Уходи, — сказала она ему сверху. — Для меня ты исчез в тот день, когда не вернулся домой на ночь.
Он ещё немного постоял, потом медленно побрёл прочь, прихрамывая. С тех пор больше не появлялся.
Город долго перешёптывался. Две жены, двое детей и одна авария. Шумный скандал без камер и газетных заголовков — только шепот за спиной и взгляды знакомых, которые вскоре перестали здороваться.
Оксана уволилась из издательства и перебралась в Херсон. Сняла маленькую квартирку на Софиевской Борщаговке. Работала удалённо, бродила вдоль набережной и пила кофе наедине с собой. Иногда ловила себя на том, что проверяет телефон — вдруг от него сообщение? А потом усмехалась собственной слабости.
Чувства не исчезли сразу. Они уходили медленно — как вода из ванны после того как вытащишь пробку: капля за каплей. По ночам она ещё просыпалась от привычки ждать щелчка замка в двери. Но со временем ушло и это ожидание.
Спустя два года она встретила мужчину в кафе. Самый обычный человек с добрыми глазами. Он подошёл и спросил:
— Можно присесть? Свободных мест нет.
Она кивнула молча. Они разговорились. Он не интересовался её прошлым — она не делилась им.
Когда он попросил номер телефона, она продиктовала его спокойно — руки больше не дрожали.
И только вечером, лёжа в своей новой постели посреди новой жизни, Оксана вдруг осознала: теперь она больше никого не ждёт домой ночью… Потому что сама решает, кто будет рядом с ней этой ночью.
А Василий… Василий остался где-то там — между двумя квартирами, двумя фамилиями и двумя женщинами, которые когда-то любили его так сильно, что были готовы делить его даже не зная друг о друге.
Он позвонил ещё один раз спустя три года. Голос звучал устало и старо — хотя ему было меньше сорока лет.
— Оксан… Я совсем один… Можно я приеду?
Она помолчала немного и ответила ровно:
— Нет. Прощай, Василий.
И повесила трубку.
На этот раз окончательно.
