Я хочу на озеро. Хочу выспаться. Хочу просто посидеть в тишине, без криков и команд. И я это сделаю.
— Ты думаешь только о себе, — выплюнула Ярина. — Настоящий эгоист, самовлюблённый до мозга костей. Я считала тебя частью семьи, а ты… Ты просто жилец на время. Если сейчас не начнёшь собираться, у нас будет серьёзный конфликт.
— Мы уже ругаемся, Ярина, — Тарас усмехнулся с горечью. — Просто ты ещё этого не осознала. В голове у тебя уже бетон замешан моими руками. Но в этот раз никакого бетона не будет.
— Давай просто посчитаем, без эмоций, — продолжил он и достал из кармана телефон, открыв калькулятор. Пальцы его с раздражением стучали по экрану: — Бензин туда-обратно — четыре тысячи гривен минимум, учитывая пробки и то, что машина забита твоими вещами под завязку. Плюс износ машины. Плюс еда, которую мы везём с собой, потому что в местной лавке цены как на вокзале перед праздниками. И главное — моя спина.
Он бросил на жену тяжёлый взгляд. Ярина стояла с перекрещенными руками и выражением полного презрения к его подсчётам. Для неё эти цифры звучали как кощунство среди семейных святынь.
— Ты ещё салфетки учти, наш ты бухгалтер мелочный! — процедила она сквозь зубы. — Как можно вообще переводить отношения с родными в деньги? Это же святое! Это же земля! Она даёт жизнь!
— Она не даёт жизнь, Ярина… она пожирает её! — Тарас ударил телефоном о стол так резко, что экран погас мгновенно. — После прошлого твоего «отдыха», когда я неделю выкорчёвывал пни под дождём, я оставил у врачей тридцать тысяч гривен! Тридцать! Плюс уколы и процедуры! Если разделить эту сумму на количество банок огурцов, которые мы привезли оттуда… один огурец выходит по цене ювелирного изделия! Я могу заказывать фермерские продукты круглый год с доставкой домой дешевле!
— У тебя нет души… ты всё меряешь деньгами… — Ярина подошла ближе; от неё пахло землёй и злостью одновременно. — Мой отец в твои годы дом построил своими руками! Без всяких врачей и жалоб! Сам балки носил на плечах, фундамент заливал – ни слова нытья не сказал! А ты? Сидишь целыми днями за компьютером – тяжелее мышки ничего не поднимаешь – и уже развалился? Стыдно должно быть тебе! Ты не мужчина… ты офисная амёба!
Внутри Тараса что-то оборвалось от этих слов. Сравнение с Николаем всегда было её главным козырем – беспроигрышной картой против любого его аргумента. Николай был человеком старой закалки: жилистым трудягой с убеждением – если после работы осталась хоть капля сил – значит халтурил.
— Николай не герой… он деспот… который сам жить нормально не умеет и другим мешает жить тоже… — голос Тараса стал тихим и колючим одновременно. — Да, он построил этот дом… Но какой ценой? Он угробил здоровье твоей матери ради сарая из шлакоблоков… украл твоё детство ради грядок… Ты сама рассказывала мне когда-то: как ненавидела эти участки в двенадцать лет… А теперь тащишь меня туда же?
— Не смей говорить про моего отца так! — взвизгнула она в ответ.— Он хочет передать тебе опыт! Чтобы ты знал цену труду!
— Опыт? Это когда я прошлым летом три дня перекладывал плитку только потому что ему показалось «не по фэн-шую»? Или когда он стоял надо мной со секундомером? А шашлык помнишь?.. Тот самый «в честь окончания работ»?
Ярина отвела взгляд; воспоминание всплыло мгновенно.
— Ну давай же вспомни!.. — продолжал Тарас настойчиво.— Я вкалывал там как проклятый с рассвета до темноты… А потом за столом твой отец положил лучшие куски мяса себе и тебе… А мне достались обгорелые обрезки да куриные крылышки… Потому что «кто плохо работает – тот плохо ест». Хотя я сделал больше него за последние пять лет вместе взятые!.. Тогда я промолчал… думал уважение заслужу… А оказался просто бесплатным рабочим скотом…
— Он тогда пошутил!.. — бросила она почти шёпотом; защита её трещала по швам.
— Великолепное чувство юмора у него… прямо комик года… — Тарас поднялся со стула и подошёл к окну. За стеклом мерцали огни вечернего города: люди гуляли по улицам, сидели в кафе – жили своей жизнью… нормальной жизнью… А здесь царила атмосфера крепостного права.— Я больше не хочу быть мишенью для его комплексов самоутверждения… Не собираюсь ехать туда только для того чтобы слушать очередные унижения про то как неправильно держу молоток…
— Значит бросаешь нас?.. – голос Ярины стал холодным как лёд; она поняла: прежние аргументы больше не действуют – пора бить по самому больному месту.— Мама уже меню составила!.. Она ждёт!.. У неё давление подскочит если узнает что зять предал семью!.. Ты хочешь чтобы ей стало плохо?
— Нет!.. Я хочу наконец-то начать жить своей жизнью!!! – впервые за весь вечер Тарас сорвался на крик так громко что задребезжали стеклянные дверцы серванта.— Хочу проснуться утром понедельника без мысли о том сколько мешков цемента надо перетащить!.. Хочу взять удочку и сидеть у воды один!.. В тишине!!! Без твоих «копай тут», «неси туда», «Николай сказал»…
— Рыбалка?!.. – прошипела она с нескрываемым презрением.— Променять помощь семье на созерцание воды?!.. На пиво?!.. Деградант!!! Просто деградант!!! Я думала выхожу замуж за мужчину!… А оказалось — подросток эгоистичный!!!
Она резко схватила коробку с рассадой перцев со стола словно собираясь метнуть её ему в лицо но остановилась в последний момент; поставила обратно с грохотом так что земля рассыпалась по скатерти жирными чёрными комьями.
— Не поедешь?.. Тогда забудь о нормальной жизни здесь!.. – прошипела она глядя прямо ему в глаза.— Устрою тебе такой ад дома что грядки будут казаться раем!.. Сам будешь стирать свои носки!… Сам готовить себе жратву!… И спать будешь на коврике у двери!… Потому что предатели рядом со мной места иметь не будут!!!
Тарас посмотрел вниз на рассыпанную землю.
Это была последняя капля.
Грязь на столе.
Грязь между ними.
Грязь внутри него самого…
