Он вернул йогурт на полку, но прежде приподнял крышку и внимательно заглянул внутрь.
Вечером Данил появился около половины восьмого — вымотанный, с пакетом из супермаркета и явным нежеланием вникать в какие-либо проблемы.
Марьяна ждала. Она сидела за столом с чашкой давно остывшего чая и время от времени переводила взгляд на холодильник. За день Тарас наведывался ещё два раза. Сначала — якобы за хлебом. Потом — просто «проверить», как он выразился.
После такой «проверки» исчезли кусок сыра и пара яиц.
— Данил, — произнесла Марьяна, едва муж поставил пакет на стол. — Нам надо обсудить твоего отца.
Данил посмотрел на неё так, будто уже понимал, к чему всё идёт, но всё же надеялся, что ошибается.
— Что произошло?
— Произошёл холодильник. Опять.
— Марьяна…
— Данил, он заходил трижды. Три раза! Я специально считала. Котлеты, сыр, два яйца и едва не утащил йогурт.
Данил опустился на стул и провёл ладонью по лицу.
— Он ведь не нарочно. Просто привычка — зайти, заглянуть.
— Любоваться можно картинами. А холодильник смотрят с закрытой дверцей. Он же открывает — и руки сразу тянутся внутрь!
— Я с ним поговорю.
— Ты уже говорил. И до этого тоже. Он кивает, соглашается, а на следующее утро снова стоит у нас на кухне с выражением безгрешного ребёнка.
Данил замолчал. Это было его коронное молчание — не размышляющее, а уходящее от ответа. За семь лет брака Марьяна научилась его распознавать.
— Ему просто одиноко, — наконец произнёс Данил. — Мама целыми днями у подруг. Он скучает.
— Тогда пусть запишется в шахматный клуб! Или пойдёт в библиотеку! Куда угодно — только не к нашему холодильнику!
В коридоре щёлкнул замок. Оба притихли.
Дверь распахнулась. Тарас вошёл с невозмутимым видом, в домашних тапочках и со своей кружкой — он давно носил её с собой, называя это «чтобы никого не стеснять».
— Добрый вечер, — произнёс он. — Данил, ты хлеб купил? А то у нас закончился.
Марьяна перевела на мужа долгий, выразительный взгляд.
Данил молча достал из пакета буханку и протянул отцу.
И в этот момент Марьяна поняла: разговора не будет. Ни сегодня, ни, возможно, вообще. Потому что Данил умел объясняться с отцом лишь тогда, когда того не было поблизости.
Утром Марьяна проснулась с решением.
Никаких грандиозных планов — всё просто, как табуретка. Она купит замок для холодильника. Небольшой, навесной, такие продаются в хозяйственном магазине за триста гривен. Повесит — и вопрос закрыт.
К обеду она уже возвращалась домой с покупкой. Замок оказался розовым — других не было. Впрочем, цвет значения не имел.
Тарас заметил новшество в семь вечера.
— Это ещё что? — Он стоял перед холодильником и разглядывал розовый замочек так, словно обнаружил на кухне граффити.
— Замок, — отозвалась Марьяна из комнаты.
— Вижу, что замок. Для чего?
— Чтобы холодильник не открывали.
Повисла пауза.
— Марьяна, — его голос стал медленным и официальным, будто он зачитывал приказ. — Ты что, на меня замок повесила?
— Я повесила его на холодильник. Это предмет неодушевлённый, ему можно.
Он вышел в комнату и остановился в дверях, пристально глядя на неё.
— Это негостеприимно.
— Тарас, ты не гость. Гости приходят по приглашению. А ты являешься с ключом в восемь утра.
— Я отец Данила!
— А я жена Данила. Это моя кухня. Мой холодильник. И мои котлеты, которые ты вчера всё-таки съел, пока меня не было дома, правда?
Он молчал.
