— Значит, что дальше?
— Придётся к нему сходить.
— И что мы ему скажем?
— Понятия не имею. Просто придём.
Они появились у двери около половины девятого. Тарас открыл почти сразу — в майке и спортивных штанах. Выражение лица было таким, будто он ожидал именно их и именно сейчас, но ни за что бы в этом не признался.
— Зачем явились?
— Поговорить, — ответил Данил.
— Уже разговаривали.
— Пап, впусти нас.
Он посторонился. Прошли на кухню. Лариса поставила чайник и тактично скрылась в комнате — она всегда тонко чувствовала, когда стоит оставить людей одних.
Тарас устроился напротив. Ладони положил на стол и уставился куда-то между Марьяной и Данилом.
— Тарас, — начала Марьяна. — Я убрала замок.
— Заметил.
— Не хотела, чтобы ты ощущал себя чужим.
Он поднял взгляд:
— А как, по-твоему, я должен был это воспринимать? Замок на холодильнике. В доме у сына. Я что, по-вашему, вор?
— Конечно, нет. Но ты каждый день брал еду, даже не спросив. Я просто не понимала, как иначе объяснить, что это…
— Неуважение, — тихо произнёс он сам.
Марьяна осеклась.
— Я понимаю, что это неуважение, — повторил Тарас. — Я всё понимаю. Просто… — он замолчал, разглядывая собственные руки. — Лариса готовит правильно. Полезно. Всё по науке. Но пресно. А у тебя котлеты — как у моей матери. С луком, с хрустящей корочкой. Возьмёшь одну — и будто… — фразу он не закончил.
Данил смотрел на отца молча. Марьяна тоже не отводила глаз.
— Можно было просто сказать, — мягко заметила она.
— Мужчины о таком не говорят, — ответил Тарас.
В этих словах одновременно звучали твёрдость и усталость, так что спорить не хотелось.
Данил положил ладонь отцу на плечо. Без слов. Тарас не отстранился.
За окном моросил дождь. Чайник вскипел и щёлкнул, выключаясь.
В субботу в десять утра Марьяна сама позвонила Тарасу.
— Тарас, тебе котлеты с гречкой больше нравятся или с картошкой?
Небольшая пауза — короткая, но ощутимая.
— С картошкой. И чтобы пюре.
— Тогда приходи к часу. Только напиши, когда выйдешь.
Он повесил трубку без лишних слов. Но без пяти час пришло сообщение из трёх букв: «иду». Марьяна усмехнулась. Для Тараса это почти признание в чувствах.
Он явился с банкой солёных огурцов. Поставил её на стол молча, с видом человека, совершающего широкий жест, который не нуждается в комментариях.
— А это к чему? — спросил Данил.
— К котлетам, — невозмутимо ответил Тарас. — Огурец к мясу — классика. Не тебе объяснять.
За столом было тесно и немного скованно — так бывает после ссоры, когда мир уже заключён, но лёгкая неловкость ещё витает в воздухе. Тарас ел сосредоточенно, почти не поднимая глаз. Наконец отложил вилку.
— Котлеты — как положено, — сказал он.
Марьяна кивнула. Данил посмотрел на неё, она опустила взгляд в тарелку.
— Тарас, — произнесла Марьяна, не поднимая глаз. — Ты можешь приходить. Нормально. Предупреждать заранее. Только не каждый день.
— Через день, — мгновенно предложил он.
— Два раза в неделю.
Он задумался, взял огурец.
— Ладно. Договорились.
Данил выдохнул так, будто всё это время с прошлого вторника держал воздух в лёгких.
Когда Тарас собирался уходить, он задержался в дверях, обернулся к Марьяне и быстро, глядя куда-то мимо её плеча, произнёс:
— Готовишь ты хорошо. Это не комплимент. Это факт.
Дверь закрылась.
Марьяна взглянула на Данила. Тот улыбнулся и пожал плечами:
— Для него это высшая похвала.
— Я поняла, — ответила она.
И замок она убрала в ящик стола. Не выбросила — просто спрятала. На всякий случай.
