– В Бровары, – нехотя отозвалась свекровь. – Но я хочу в Полтава! Там пенсия больше!
Александра тяжело вздохнула и заговорила спокойно и размеренно. От ее сдержанного тона у Ларисы по спине пробежал холодок.
– Лариса, давайте посмотрим на ситуацию с правовой точки зрения. Жилье находится в личной собственности Ирины. Ни ваш сын, ни вы не обладаете на него имущественными правами. То, что Максим зарегистрирован в этой квартире, дает ему лишь возможность проживать там, но не распоряжаться недвижимостью. Без согласия владелицы он не вправе прописать кого бы то ни было, даже собственную мать.
– Это еще что такое? – вспыхнула свекровь. – Он ведь муж!
– Муж – это семейный статус, а право собственности подтверждается документами. И в данном случае закон полностью на стороне Ирины. Она не обязана оформлять вам регистрацию. Более того, даже временная прописка не дает вам ни доли в квартире, ни права на пожизненное проживание. А вот постоянная регистрация…
Юрист выдержала паузу и внимательно посмотрела на Ирину.
– Постоянная регистрация пенсионера, тем более родственника, для собственника – серьезный риск. Если Ирина оформит вас у себя, снять вас с регистрации без вашего согласия будет почти нереально. Судебная практика часто становится на сторону пожилых людей, ссылаясь на отсутствие другого жилья или состояние здоровья. Вы это осознаете?
Лариса нервно поерзала в кресле.
– И что с того? Я никого выгонять не собираюсь! Просто хочу жить рядом с сыном!
– В том-то и дело, – спокойно продолжила Александра. – Вы хотите устроиться здесь, а Ирина стремится сохранить безопасность своей собственности. Представьте: через несколько лет они решат продать квартиру, чтобы приобрести жилье побольше, когда появятся дети. Продать квартиру с зарегистрированным пенсионером, который не желает выписываться, крайне трудно, а ее стоимость может снизиться на двадцать–тридцать процентов. Кому захочется связываться с таким обременением?
– Какое еще обременение?! – всплеснула руками Лариса. – Я же бабушка! Я помогать буду, пироги печь!
– С точки зрения закона вы – третье лицо с правом пользования, которое непросто прекратить, – твердо ответила юрист. – И еще важный момент. Если вы продадите свою квартиру в Бровары, как планировали, положите деньги на счет и зарегистрируетесь у невестки, то формально останетесь без собственного жилья, пусть и с пропиской у чужого человека. А если вдруг Максим и Ирина разведутся – в жизни бывает всякое – ситуация станет еще сложнее. Выселить вас будет крайне трудно, но жить в атмосфере постоянного конфликта окажется невыносимо для всех.
Максим, до этого молчавший, вмешался:
– Мам, правда, зачем тебе это? У тебя есть свой дом. Ты там хозяйка. А здесь, даже с регистрацией, ты будешь зависеть от нас. Ирина права: это ее квартира. Я не могу требовать от нее рисковать своим имуществом.
Лариса перевела взгляд с сына на Ирину, затем на строгую Александру. Ее прежняя самоуверенность стремительно таяла, словно весенний снег. Привыкшая руководить и добиваться своего, здесь, среди кожаных кресел и запаха бумаги, она вдруг ощутила, что ее желания разбиваются о сухие нормы закона.
– И что же мне тогда делать? – тихо произнесла она, и в голосе впервые прозвучала растерянность. – На улицу идти?
– Почему на улицу? – удивилась Ирина. – У вас хорошая двухкомнатная квартира. Мы с Максимом помогаем вам с коммунальными платежами, покупаем лекарства, приезжаем по выходным. Вас никто не бросает. Но жить вместе мы не будем. Это окончательное решение.
Александра закрыла папку с документами.
– Добавлю, что принудительное вселение родителей к взрослым детям допускается лишь в исключительных случаях: если родители нетрудоспособны, нуждаются в уходе, не имеют собственного жилья и средств к существованию, а дети уклоняются от алиментов. У вас, Лариса, есть пенсия, есть своя квартира, вы полностью дееспособны. Суд с высокой вероятностью откажет вам в иске о вселении. А попытки давления на сына и невестку приведут лишь к окончательному разрыву отношений. Вам это действительно нужно?
Лариса молчала.
