Наталья глубоко втянула в лёгкие морозный воздух и расправила плечи. Словно по щелчку исчезла усталость. Она уверенно потянула на себя дверь подъезда.
Лифт тянулся к седьмому этажу бесконечно долго. За это время в голове Натальи окончательно оформился план. Нет, ни истерик, ни слёз. Она всё устроит так, что этим «родственничкам» больше никогда не придёт в голову сунуться в её дом.
Ключ провернулся в замке почти беззвучно — петли она смазала совсем недавно. Наталья проскользнула в квартиру неслышно. В прихожей красовались сапоги Оленьки, брошенные прямо посреди коврика, а пальто Ларисы висело поверх её куртки, едва не оторвав петельку.
Из гостиной доносились голоса.
— …вот если стол придвинуть к окну, сюда отлично станет моя кровать, — рассуждала Оленька.
Наталья разулась, но верхнюю одежду снимать не стала. Она сразу направилась в гостиную.
Зрелище открылось красноречивое. Оленька и Лариса без тени смущения передвигали журнальный столик по дорогому паркету. В руках у Оленьки была ваза, привезённая Натальей из Италии; та примерялась, как она будет выглядеть на другой полке.
Заметив хозяйку, обе дёрнулись, но мгновенно натянули на лица приторные улыбки.
— Ой, Наталья, ты уже дома? — защебетала Оленька, торопливо возвращая вазу на место. — Мы тут… решили порядок навести. Под столиком пыль, вот и занялись. Помогаем же.
— Таблетки купила? — по-деловому осведомилась Лариса, устраиваясь в кресле так, будто это её собственность. — Давай сюда, голова трещит. Наверное, из-за духоты. Проветривать надо чаще.
Наталья без слов вынула из кармана упаковку и положила на край стола. Затем так же спокойно достала телефон.
— Ты чего молчишь? — насторожилась Лариса. — Язык проглотила? Смотрит исподлобья. Ни спасибо, ни пожалуйста. Мы тут с ребёнком сидим, пока она где-то шатается…
— Я не шаталась, Лариса. Я ходила за лекарством для вашей дочери, — голос Натальи звучал ровно, но в нём чувствовалась стальная твёрдость. — И по дороге узнала много нового. О себе. О своём муже. И о ваших планах относительно моей квартиры.
Оленька обменялась взглядом с матерью. В её глазах мелькнула тревога, но Лариса лишь презрительно усмехнулась:
— Что за фантазии? Переработалась, наверное.
— Никаких фантазий. — Наталья развернула к ним экран телефона. — Это приложение видеоняни. Камера записывает и звук, и изображение. Работает через интернет, так что я слышала всё. До последнего слова.
Она нажала воспроизведение. Комнату прорезал визгливый голос Оленьки: «…Мне что, век в той хрущёвке прозябать? А Дмитрий? Он что, не мужик?..» Затем раздался голос Ларисы: «…Убедим продать эту квартиру и взять дом… Половина Дмитрия будет…».
Лица у обеих начали стремительно меняться: от растерянности — к пониманию, а затем к смеси стыда и испуга. Оленька бессильно опустилась на диван, приоткрыв рот. Лариса вцепилась в подлокотники кресла, будто её ударило током.
Запись длилась несколько минут. Наталья не прерывала её, позволив дослушать всё: и про «терпилу», и про «хитрость», и про раздел имущества, и про выселение Натальи к родителям.
Когда звук оборвался, в гостиной воцарилась гулкая тишина. Только настенные часы отмеряли секунды.
— Вот же ты… мерзавка, — процедила Лариса. — Подслушивала! Шпионила за родными! Ты понимаешь, что это подсудно? Вторжение в частную жизнь!
— Это моя квартира, Лариса, — невозмутимо ответила Наталья. — И моя камера, установленная ради безопасности моего ребёнка. Вы находились здесь без приглашения и обсуждали, как меня лишить жилья. Так что о суде лучше не заикайтесь.
— Да кому нужна твоя запись! — взвизгнула Оленька, вскакивая. — Мы просто мечтали! Мечтать не запрещено! Ничего же не сделали!
— Пока не сделали, — кивнула Наталья. — Но план у вас получился детальный. Думаю, Дмитрию будет любопытно услышать, как его собственные мать и сестра называют его «мягкотелым дураком» и «приживалой», которого надо «обработать». Я отправлю ему запись прямо сейчас.
— Не вздумай! — Лариса вскочила так резко, что кресло откатилось назад. — Ты разрушишь семью! Он расстроится! У него слабое сердце!
— Сердце у него крепкое. А вот глаза давно пора открыть, — Наталья нажала «Отправить» в мессенджере. На экране появилась отметка о доставке. — Всё. Ушло.
— Ты ещё пожалеешь! — затряслась Лариса. — Я тебя прокляну! Ноги моей здесь больше не будет!
— Вот это — самая лучшая новость за сегодня, — спокойно произнесла Наталья.
