Богдан молча жевал котлету, не поднимая глаз от тарелки. Михайло под столом раскачивал ногами, едва не задевая ножку стула.
— Я убираюсь тогда, когда мне удобно, — спокойно произнесла Оксана. — Никакие расписания мне не нужны.
— Без расписания начнётся хаос. Я это точно знаю: в школе составляю график дежурств, и всё прекрасно работает.
— Это не школа, Дарина. Это моя квартира.
— Наша, — уточнила Дарина. — Пока я здесь живу — наша.
Оксана перевела взгляд на Богдана. Тот сосредоточенно жевал, делая вид, что происходящее его не касается. По выражению лица было понятно: он с радостью оказался бы где угодно — хоть на Северном полюсе, хоть на Луне, лишь бы не за этим столом.
— Богдан, ты вообще слышишь, что говорит твоя сестра? — спросила Оксана.
— Девочки, давайте без ссор, — примирительно произнёс Богдан. — Мы же взрослые люди.
Это было его коронное: «давайте без…». Универсальная фраза, которой он затыкал любую напряжённую ситуацию. Проблему она не решала, зато позволяла ему сохранить иллюзию участия.
Оксана промолчала. Спокойно доела, убрала со стола, вымыла посуду и ушла в спальню. Легла на кровать и уставилась в потолок. Рядом тихо поскрипывала раскладушка Михайло.
— Мам, а тётя Дарина ещё долго у нас будет жить? — прошептал Михайло.
— Нет, зайчик. Скоро уедет.
— А Барсик? Он снова на мой рюкзак сходил…
Оксана зажмурилась.
С каждым днём Дарина будто расширяла границы своего присутствия. В ванной она заняла половину полки — баночки с кремами, флаконы с шампунями, какие‑то маски. На дверь повесила огромный махровый халат, из‑за которого дверь теперь не закрывалась полностью. В гостиной по вечерам гремели её сериалы: звук на максимуме, без компромиссов. Когда Михайло просил включить мультфильмы, она отвечала: «Подожди, через час закончится». Но за одним сериалом следовал другой.
К еде Оксаны она тоже находила замечания. Не резко — нет. С мягкой улыбкой, будто из лучших побуждений.
— Оксана, ты лавровый лист в суп кладёшь? Его же нужно за пять минут до готовности вынимать, иначе горчит. Моя бывшая свекровь всегда так делала — суп был потрясающий.
— Оксана, ты разрешаешь Михайло планшет перед сном? Это же вредно для зрения. Я как педагог говорю: дети потом приходят в школу с минус три, потому что родители не контролируют.
— Оксана, чем ты моешь пол? Там сплошная химия. Есть экологичные средства, я тебе ссылку пришлю.
Оксана терпела. Потому что Дарина переживала развод и ей было непросто. Потому что Богдан просил потерпеть. Потому что обещанный месяц ещё не истёк. Но терпение — ресурс ограниченный. Как рулон туалетной бумаги: кажется, что хватит надолго, а потом внезапно остаётся одна картонная втулка.
Переломным моментом стал шкаф. Вернувшись с работы, Оксана увидела, что в прихожей всё изменилось. Тяжёлый шкаф с зеркалом, который стоял на своём месте с первого дня их переезда, теперь был сдвинут к противоположной стене. Из‑за этого дверь в ванную открывалась лишь наполовину, упираясь в его бок.
— Зачем? — тихо спросила Оксана, глядя на перестановку.
— Так прихожая кажется просторнее, — объяснила Дарина. — И свет из гостиной попадает в коридор. Я читала, что мебель не должна перекрывать естественное освещение.
— Дарина, дверь в ванную теперь не открывается полностью.
— Открывается. Просто не до конца. Бочком проходишь — и всё.
Оксана стояла и смотрела на шкаф. На этот тяжёлый, немного нелепый, но любимый шкаф с зеркалом, в которое она каждое утро смотрелась перед выходом. И в этот момент внутри что‑то щёлкнуло. Не взорвалось — именно щёлкнуло. Как замок, который захлопнулся.
— Богдан, — позвала она ровно.
Муж вышел из кухни, всё ещё держа в руке бутерброд.
— Что случилось?
— Присядь, пожалуйста. И ты, Дарина, тоже.
В её голосе было нечто такое, что оба без возражений сели за стол. Почти как школьники. Даже Барсик выбрался из‑под дивана и устроился в дверном проёме, словно почувствовал серьёзность момента.
Оксана открыла ящик, достала лист — вырванный из тетради Михайло в клетку — и ручку.
— Дарина, — начала она, — сколько дней ты живёшь у нас?
Та нахмурилась.
— Точно не скажу… недели три?
— Двадцать четыре дня, — спокойно произнесла Оксана. — Я специально считала. И за эти двадцать четыре дня произошло следующее.
Она начала писать, проговаривая вслух.
— Первое. Мой сын спит на раскладушке в нашей спальне. У него болит спина, он не высыпается, оценки в школе ухудшились. Классная руководительница звонила, спрашивала, всё ли у нас дома в порядке.
Дарина попыталась вставить слово, но Оксана жестом остановила её.
— Второе. За три недели на кухне четыре раза менялось расположение посуды. Я не могу найти свои кастрюли в собственной квартире. Мелочь? Возможно. Но именно такие мелочи доводят до отчаяния.
Она сделала короткую паузу и подняла взгляд.
— Третье.
