– А, эта химия? Я её выбросила. Там сплошные парабены да силиконы, я по телевизору передачу смотрела. Кожу портят, старят раньше времени. Я тебе, Оксана, услугу оказала — и место освободила, и от вреда избавила. Умываться лучше детским мылом или огурцом — всё натуральное.
– Где они?! – Оксана ощутила, как внутри всё вскипает. Среди выброшенного были средства, на которые она долго откладывала деньги: люксовая косметика, подобранная косметологом.
– В мусорном ведре, а где же ещё? Утром вынесла, когда в магазин ходила. Не переживай так, купишь что-нибудь попроще, наше, украинское, «Бабушку Агафью» или что-то в этом роде.
Оксана медленно опустилась на край ванны. Просто взяла и отправила в контейнер косметику почти на тридцать тысяч гривен. Потому что «так сказали по телевизору».
– Данило знает? – тихо спросила она.
– Зачем мужчину всякими женскими штучками нагружать? Придёт, поужинает, отдохнёт. Не раздувай проблему.
Вечером скандала не произошло лишь потому, что Оксана находилась в ступоре. Она молча поела, сославшись на головную боль, и закрылась в спальне. Данило, вернувшись с работы, заметил её подавленность, но решил, что это обычная усталость. Лариса ведь старалась, котлет нажарила.
– Оксан, ну она человек пожилой, у неё свои заморочки, – шептал он ночью, обнимая жену. – Потерпи ещё несколько дней. Она же из лучших побуждений. Купим тебе новые кремы, не расстраивайся.
– Данило, это нарушение личных границ. Она не имеет права трогать мои вещи, – всхлипывала Оксана. – Пообещай, что поговоришь с ней.
– Ладно, поговорю. Завтра обязательно.
Но на следующий день разговора не вышло: Данило срочно отправили в командировку на два дня. Неотложный вызов на объект. Оксана осталась с Ларисой наедине.
– Ты, Оксана, на работу? – мягко поинтересовалась Лариса за завтраком, подкладывая невестке блинчик. – Иди, конечно. А я пока порядок в шкафах наведу. Вчера заглянула в твой гардероб — господи помилуй! Всё вперемешку, какие-то тряпки… Срам один.
Оксана поперхнулась чаем.
– Лариса, я вам запрещаю. Категорически. Не подходите к моему шкафу. Там нет никаких тряпок — там мои джинсы и платья. Если вы что-то тронете, мы серьёзно поссоримся.
Свекровь поджала губы и демонстративно отвернулась к окну.
– Вот и делай людям добро. Я же для вас стараюсь, чтобы моль не завелась, чтобы всё проветривалось. А ты… Злая ты, Оксана. Не повезло Данило.
На работу Оксана шла с тяжёлым предчувствием. Даже мелькнула мысль взять отгул, но проект нужно было сдавать, и начальство вряд ли поняло бы её ситуацию. «Не посмеет, — убеждала она себя. — Я же ясно сказала».
Она ошиблась.
Вернувшись вечером, Оксана сразу заметила, что прихожая выглядит иначе. Пропала стойка с её любимыми шарфами и шляпками. На крючке сиротливо висела лишь куртка Ларисы.
Не снимая обуви, Оксана бросилась в спальню. Дверцы шкафа-купе были распахнуты, полки заметно опустели.
– Лариса! – крикнула она так громко, что, наверное, было слышно на первом этаже.
Свекровь вышла из кухни с кружкой чая в руках. На лице играло довольство, словно у кошки, добравшейся до сметаны.
– Чего орёшь? Напугала.
– Где мои вещи? Где джинсы? Где синее платье? И где коробка с рукоделием, что стояла внизу?!
– Ох, опять начинаешь, – поморщилась Лариса. – Я просто разобралась. Твои джинсы — это же сплошные дыры на коленях. Выбросила. Замужней женщине так ходить неприлично. Синее платье… короткое такое? Слишком вызывающее. Тоже в пакет отправила. А коробка… там один хлам — нитки спутанные, лоскутки. Пыль собирают. Всё сложила и вынесла в контейнер во дворе.
У Оксаны потемнело в глазах. В «хламе» лежали заказанные из Европы наборы для вышивки, винтажные кружева от бабушки и незаконченная работа, над которой она корпела полгода. А «дырявые» джинсы были дизайнерскими и стоили половину её зарплаты.
Она резко развернулась и выбежала из квартиры. Лифт не работал, и она помчалась вниз по лестнице, молясь, чтобы мусоровоз ещё не успел приехать.
Во дворе, возле зелёных контейнеров, возился местный дворник Зорян.
