Но в его взгляде она различала то, чего прежде не замечала ни у одного мужчины. Не красивые речи и не клятвы из серии «больше никогда», а жёсткую, почти болезненную решимость выбраться из ямы. Сжатые челюсти, тяжёлое молчание, глаза человека, которому надоело быть никем. Ради сына. И, возможно — она боялась даже мысленно это признать, — ради неё. Она решила поддержать его. Не вытаскивать — спасение каждый должен заслужить сам. Но быть рядом, подставлять плечо, когда трясёт, и не исчезать при первой слабости.
Первые месяцы оказались особенно трудными. Роман Шаповал держался, потом снова срывался — порой внезапно, будто без причины. Возвращался с мутным взглядом, потерянный, виноватый, словно сам не понимал, как опять оказался на этом дне. Кристина Тимошенко злилась, повышала голос, срывалась, а позже, запершись на кухне, тихо плакала. Бывали ночи, когда она сидела рядом, слушала его тяжёлое дыхание и спрашивала себя: «Зачем мне всё это? Я ведь могла жить спокойно, одна, без этого кошмара».
Тянулись бесконечные разговоры, выматывающие до предела. Были больницы, кодировки, клятвы начать всё заново. Затем — очередные запои. Иногда ей казалось, что предел уже достигнут. Хотелось хлопнуть дверью и снова выбрать одиночество — так проще, безопаснее, привычнее. Но каждое утро она видела его другим: измождённым, трезвым, с серым лицом и ненавистью к себе. Наблюдала, как он буквально собирает себя по частям, как мучительно переживает собственную слабость. И оставалась.
Так пролетели три года. Срывы случались всё реже, промежутки трезвости становились длиннее. Роман Шаповал осознал: если не остановится, потеряет всё — не когда-нибудь, а совсем скоро. И однажды внутри него что-то окончательно надломилось. Он перестал пить. Без громких слов и театральных обещаний. Просто отказался. Стал избегать прежних компаний, научился твёрдо говорить «нет». Нашёл новые занятия, больше работал, уставал по-настоящему, а не от похмелья. Учился жить заново — без бутылки, без бегства от реальности, без самообмана.
Они расписались тихо, без гостей, ресторанов и шумных застолий. Кристине Тимошенко важна была не пышность, а сам факт — они вместе. По-настоящему, без лжи и иллюзий. Спустя время забрали к себе сына. Мальчик сперва держался настороженно, смотрел исподлобья, будто ожидал подвоха. Кристина Тимошенко не давила: готовила завтраки, помогала с уроками, встречала после школы, ничего не требуя взамен. Постепенно лёд растаял. Сначала появились разговоры, затем — смех, а однажды, совсем буднично, он назвал её мамой.
Родные помогли Роману Шаповалу устроиться на работу — сначала простую, без особых перспектив. Он держался за неё мёртвой хваткой: не опаздывал, не спорил, трудился честно, до изнеможения. Жизнь вошла в размеренный, спокойный ритм.
…Теперь Роман Шаповал руководит складом в частной компании по продаже аудиотехники. У него есть собственный автомобиль, добротная одежда и уверенная походка человека, который понимает, куда идёт. На работе его ценят и уважают. Порой, проходя мимо витрин, он замечает своё отражение и невольно удивляется. В этом ухоженном, спокойном мужчине трудно узнать прежнего Романа Шаповала — заросшего, дрожащего, с пустыми глазами. Вспоминая прошлое, он лишь качает головой: как можно было так бездумно растратить молодость, здоровье, саму жизнь?
А Кристина Тимошенко… она наконец получила то, о чём мечтала всю жизнь. Не шумное, показное счастье, а тихое и настоящее — такое, которым не хвастаются. Она с радостью встречает сына после школы, слушает его истории, варит супы, печёт пироги. По выходным вся семья ходит в кино, гуляет по набережной, иногда выбирается за город. Вечерами они пьют чай на кухне, делятся новостями, смеются над пустяками. А ночью Кристина Тимошенко думает о том, что жизнь, как ни странно, умеет возвращать долги… и засыпает спокойным, сладким сном счастливой женщины.
Рекомендую к прочтению:
И ещё одна интересная история:
Благодарю за внимание и тёплые отзывы! 💖
