Боль утраты не исчезла — она лишь притихла, ушла вглубь, осела где-то внутри, перестав рвать сердце на куски. Мария научилась существовать с этой тяжестью.
Она нередко приходила на кладбище. Долго сидела у могилы Богдана, тихо беседовала с ним, делилась повседневными новостями — о работе, о бабушке, о том, как по весне зацвели яблони и как осенью неожиданно рано зарядили дожди. Богдан покоился рядом с отцом, умершим, когда мальчику было всего шесть.
Как-то раз, уже собираясь уходить, Мария заметила незнакомку у ограды. Та пристально всматривалась в надпись на памятнике, а затем горестно воскликнула:
— Господи… неужели сын к отцу ушёл? Такой молодой… Как же это…
Эти слова болезненно отозвались в груди. С трудом удержав слёзы, Мария негромко спросила:
— Вы их знали?
Женщина вздрогнула, будто только сейчас поняла, что не одна.
— Ой, прости, милая, — поспешно сказала она, вытирая глаза. — Ярина я. Можешь звать тётя Ярина.
Немного помедлив, словно собираясь с духом, она продолжила, переводя взгляд то на памятник, то на Марию:
— Я была знакома с отцом Богдана, с Михайло. После того как он похоронил жену на Севере, приехал сюда с сынишкой. Жить было негде, вот и снимал комнату у моей бабушки. Я помогала — за Богданом присматривала, пока Михайло устраивался на работу.
Мария слушала, боясь пропустить хоть слово.
— Года два они у нас прожили, — вспоминала тётя Ярина. — Потом Михайло получил квартиру и переехал. Но в гости заглядывали… до поры до времени.
Она тяжело вздохнула.
— Подождите, — осторожно перебила Мария. — Мама Богдана жива. Наверное, вы ошибаетесь.
Тётя Ярина махнула рукой:
— Ничего я не путаю. Я же говорю — Михайло с мальчиком к нам приезжали, пока он с Оксанкой не связался. Ох, и шустрая она была! Быстро его вокруг пальца обвела. Правда, с моим мужем Михайло всё равно иногда созванивался. Не понимаю, куда он смотрел… Будто разум потерял. А ей ведь квартира нужна была — вот и пристроилась.
Они уже вышли за ворота кладбища.
— Давай присядем, — предложила тётя Ярина, кивнув на скамейку у аллеи. — Ноги гудят. С утра всех обошла, давно не навещала… Вот и к Михайло зашла, а там… Кто бы подумал, что такая судьба выпадет…
Мария молча опустилась рядом. Услышанное не сразу укладывалось в голове, но игнорировать это она уже не могла.
— Выходит, — тихо спросила она, — Оксанка Богдану не родная мать?
— Нет, — покачала головой тётя Ярина и вдруг прищурилась. — А ты ему кто будешь?
— Я жена Богдана, — Мария запнулась, словно слово резануло. — Вдова…
— Господи милостивый! — всплеснула руками тётя Ярина. — Так ты и не знала, что у него мать была другая?
— Не знала, — едва слышно ответила Мария. — Да и сам Богдан не знал. Он рассказывал, что мама… ну, Оксанка… часто его упрекала. Говорила, что из-за него ночами не спала, здоровье подорвала родами, что больше детей иметь не может.
— Ох-ох… — сокрушённо покачала головой тётя Ярина. — Вот ведь напридумывала…
Она вздохнула и продолжила, глядя в сторону:
— Мы с Оксанкой когда-то дружили, ещё со школы. Но недолго — характер у неё был особенный. Потом общались редко, по-соседски. После десятого класса она родила — неизвестно от кого. Сына. Только не Богдана. Владимира!
Мария вздрогнула.
— Жила тогда у старшей сестры, та ей мать заменяла. У сестры с мужем детей не было, вот и решили: родишь — отдадим нам, будто Тася сама родила. Так и сделали. Роды тяжёлые были, не спорю. А когда Оксанка замуж вышла, детей больше иметь не смогла — муж вскоре ушёл. Зато в Владимире души не чаяла. Родная кровь всё-таки.
Немного помолчав, тётя Ярина добавила:
— А Михайло, твой свёкор, — она кивнула в сторону кладбища, — после Севера один остался с мальчиком. Мы тогда старались поддержать. Тихий, добрый человек был. Как-то Оксанка ко мне заглянула, а у нас Михайло в гостях ужинал. Там и познакомились. Почти сразу расписались. Оксанка Богдана усыновила, да только полюбить по-настоящему так и не смогла. Своё ведь всегда ближе.
Она развела руками:
— Вот и вся история.
Мария сидела неподвижно. Всё вдруг стало ясно, будто разрозненные детали сложились в единую картину. И холодность Оксанки, и постоянные упрёки, и слепая привязанность к Владимиру. Даже тот странный визит с намёком «присмотреться» теперь обрел смысл. Свекровь не раз сетовала, что Богдану «повезло» — жена с домом, с приданым, а вот Владимиру не везёт: женщины без жилья, своего угла нет.
Теперь всё объяснялось. Но осуждать Оксанку Мария не хотела. Внезапная усталость накрыла её с головой. Ни злости, ни желания выяснять отношения не осталось. Она лишь подумала, что каждому в этой жизни воздаётся по делам — в своё время. А ей хотелось просто жить, бережно храня в сердце то короткое, но настоящее счастье, что выпало ей. И в одном Мария была уверена: то светлое время, которое они прожили с Богданом, она не забудет никогда.
Рекомендую к прочтению:
И ещё одна интересная история:
Благодарю за прочтение и тёплые комментарии! 💖
