— А ты всерьёз рассчитывал, что Станислав похвалит тебя за интрижку с его женой? Устроил какую‑то дешёвую драму с этими закрученными хвостиками поросят. Прикрывать тебя я не намерена. Сам довёл всё до такого финала.
Павел буквально вымаливал у жены молчание. Он уверял, что исчезнет из её жизни, будет обходить стороной, лишь бы она не открыла Станиславу правду и не выставила его в дурном свете. Клялся, что больше ни разу не увидится с Александра… Никогда. Но Леся уже не слышала его. Слова супруга утратили всякую ценность. Ещё накануне она чувствовала себя счастливой, а теперь внутри зияла пустота. Мысли не давали покоя: где она ошиблась, чего ему не хватило, почему он решил искать утешения вне семьи? Ответов не находилось. Их брак казался прочным, почти образцовым — и вдруг такой удар. Если бы случайно не включилась та запись, ей и в голову бы не пришло заподозрить любимого мужа в измене. И с кем — с её мачехой!.. Сознание отказывалось принимать очевидное. Даже когда Павел собрал чемодан и за ним захлопнулась дверь, Леся всё ещё не верила, что это происходит наяву. Их история оборвалась.
Что делать с мачехой, Леся не представляла. Мысль об этом металась в голове, словно зверь в тесной клетке, — не находя выхода, лишь больнее ранила изнутри. Когда‑то эта коварная женщина очаровала Станислава, увела его из семьи — ловко, будто опытный охотник, расставляющий сети. Она была младше его на двенадцать лет. Взяла молодостью? Или тем самым обаянием, от которого мужчины теряют голову? Теперь это уже не имело значения.
Станислав ушёл, оставив любящую Наталью и дочь, словно одним небрежным движением перечеркнул годы совместной жизни. И вот теперь открылась истина — горькая, жгучая.
Перед Лесей стоял тяжёлый выбор. Она могла раскрыть Станиславу глаза, показать, кого он пригрел у себя под боком. Могла поднять громкий скандал, безжалостно обнажив измену, чтобы он испытал ту же боль, которую когда‑то причинил Наталья. А могла пойти ещё дальше — устроить всё так, чтобы он сам случайно застал новую супругу с любовником и прочувствовал предательство на собственной шкуре.
Но он оставался её отцом. Тем человеком, что когда‑то сажал её на колени, читал сказки перед сном, терпеливо учил завязывать шнурки. Он не бросил дочь на произвол судьбы: купил ей квартиру, подарил машину, поддерживал гривнами, пока Леся училась. В памяти всплывали его тёплые ладони, подбрасывающие её вверх, его смех и редкие, но такие важные слова гордости. Имела ли она право мстить? В какой‑то момент эта идея показалась ей детской — будто из упрямства разбить любимую вазу.
Пока Леся хранила молчание, терзаясь сомнениями, Александра беззастенчиво пользовалась состоянием мужа. Она появлялась в дорогих ресторанах, разъезжала на его автомобиле, а по вечерам, скрываясь от посторонних взглядов, встречалась с молодыми поклонниками.
Немного придя в себя после очередного холодного разговора с супругом, Леся набрала номер Наталья. Голос предательски дрожал, слова путались, но ей отчаянно нужно было услышать что‑то родное, обрести опору среди боли и растерянности.
— Наталья, я не понимаю, как поступить… — едва слышно произнесла она, и в этих словах звучало всё её отчаяние.
— Конечно, скажи Станиславу правду, — ответила Наталья спокойно, без злости. — То, что было между нами, осталось в прошлом. Сейчас у меня другая жизнь, и я счастлива. Я не держу на него обиды, а Александра… Она должна получить по заслугам и остаться ни с чем.
Эти слова стали для Леси своеобразным благословением.
