И при этом смотрел так, словно произнёс нечто совершенно обыденное.
Екатерина стояла посреди кухни, сжимая в руках полотенце, и не сразу осознала смысл услышанного. Переспрашивать она не стала. Медленно опустила ткань на стол и перевела взгляд на Виталия.
— Повтори, — спокойно произнесла она.
— Ты всё прекрасно слышала, — он отвернулся к окну. — Дарина в тяжёлой ситуации, сама знаешь. Ребёнок маленький, с мужем разошлась, ютится у матери в однокомнатной. Разве это нормально? А та квартира всё равно простаивает.
— Ничего она не простаивает, — возразила Екатерина. — Квартира сдаётся. И арендные деньги идут на наш кредит. Каждый месяц.
— Придумаем что-нибудь другое.
— Например, что именно, Виталий?
Он лишь пожал плечами. Этот небрежный, почти ленивый жест вывел её из себя сильнее любых слов.
Эта квартира досталась Екатерине от бабушки. Небольшая однушка на окраине — старые рамы, скрипящий пол. Они с Виталием сами привели её в порядок. Три года назад он клеил там обои, менял кран в ванной, вместе с ней выносил мешки со строительным мусором. А теперь стоял и говорил так, будто уже решил отдать её.
— Виталий, это моя квартира. Не наша — моя. Бабушка оформила её на меня.
— Ты моя жена, — произнёс он с таким видом, словно этим всё объяснялось.
— И что из этого?
Он наконец повернулся к ней. На лице застыло знакомое выражение — когда он уверен в своей правоте, но тратить слова на объяснения не собирается.
— Дарина — моя родная сестра. Ей сейчас тяжело, Екатерина.
— Я понимаю, что ей тяжело. Я ей не враг. Но подарить ей чужую квартиру — это не помощь, Виталий. Это… я даже не знаю, как это назвать.
— Вот именно, — пробормотал он и вышел из кухни.
Екатерина осталась одна. Она села, уставилась на столешницу. За окном давно стемнело, во дворе залаяла собака. Она налила себе воды, сделала несколько глотков и медленно поставила стакан на место.
Дарину она знала с самого начала их отношений с Виталием. Сестра была младше его на шесть лет — шумная, яркая, привыкшая к тому, что о ней заботятся. Мать баловала её с детства, а Виталий всегда поддерживал. Екатерина не осуждала, просто видела, как всё устроено: когда Дарине было плохо, она звонила; когда всё складывалось хорошо — исчезала.
Муж у Дарины действительно оказался проблемным — пил, устраивал скандалы, однажды дело дошло до вызова полиции. Три месяца назад она ушла от него с сыном, и Екатерина считала это правильным шагом.
Но квартира — совсем другое дело.
Утром Виталий вышел на кухню так, будто вчерашнего разговора вовсе не было. Налил себе кофе, устроился за столом, уткнулся в телефон.
— Дарина спрашивает, когда можно приехать посмотреть, — произнёс он, не поднимая глаз.
— Посмотреть что?
— Квартиру.
Екатерина медленно поставила чашку.
— Виталий, ты уже успел ей всё рассказать?
— Ну, в общих чертах намекнул, что есть вариант.
— В общих чертах, — тихо повторила она. — А меня ты спросил?
Он поднял взгляд, явно собираясь напомнить ей о вчерашнем разговоре.
