Вторник оказался сырым и зябким. С самого утра небо заволокло тяжёлыми серыми тучами, и теперь по окнам сыпалась колючая ледяная крупа, грозившая вот-вот перейти в снег.
В квартире старой сталинки на улице Чехова было по-домашнему уютно: тепло, пахло выпечкой и свежей хвоей — в углу гостиной, в ведре с песком, стояли пышные, пусть и искусственные, еловые ветви.
Ульяна, аккуратно собравшая поседевшие волосы в пучок, с усталыми, но всё ещё красивыми глазами, хлопотала у плиты.
Она как раз вынимала из духовки противень с румяными пирожками, когда в прихожей раздался звонок — частый, настойчивый, будто кто-то не нажимал кнопку, а нервно отбивал дробь по двери.
— Иду, иду! — откликнулась Ульяна, на ходу вытирая ладони о передник.
На пороге появилась старшая дочь, Ангелина. Высокая, уверенная в себе, в дорогом кашемировом пальто и безупречно начищенных сапогах на каблуке.
Позади неё маячил муж, Богдан — плотный мужчина, тяжело дышавший после подъёма по лестнице, — он волок две внушительные сумки с продуктами и подарками.
— Ульяна, привет! — Ангелина коснулась щекой щеки матери, стараясь не задеть её холодным носом. — Еле добрались, сплошные пробки! Богдан, неси всё на кухню.
Из комнаты, которую когда-то делили с сестрой, тихо вышла младшая дочь Ульяны — Полина.
На ней был старый вязаный свитер с протёртыми локтями и плотные шерстяные носки.
Тёмные волосы она небрежно собрала на макушке, а на переносице поблёскивали очки в тонкой металлической оправе.
Полина работала редактором в небольшом издательстве и, судя по всему, даже в новогодний сочельник не могла полностью отвлечься от рукописей.
— Ангелина приехала! — Полина улыбнулась, хотя в её взгляде читалось лёгкое напряжение. — С приездом.
— Привет, Полина, — Ангелина быстро оглядела сестру и чуть скривилась. — Снова в своей норе с книжками? Так и зрение испортишь. Хоть бы причёску поправила — скоро гости придут.
— Я почти закончила, — Полина поправила очки. — Просто редактировала текст и не заметила, как засиделась.
Богдан, с усилием поставив сумки на стол, чмокнул Ульяну в лоб и, сославшись на утомительный день, устроился в кресле перед телевизором — смотреть футбол.
Мужчины в семье Пономаренко всегда умели вовремя устраниться от женских разговоров.
Ульяна тем временем накрывала стол. До полуночи оставалось около четырёх часов.
Ангелина, вытащив из пакета французское шампанское, банку красной икры и несколько дорогих сыров, сразу взяла всё под контроль, указывая, что и куда поставить.
Полина молча нарезала ингредиенты для оливье, вполуха слушая, как сестра рассказывает о новой квартире в элитном комплексе, о продуманном до мелочей дизайн-проекте.
— …представляешь, Полина, там гардеробная размером с нашу бывшую детскую! — оживлённо щебетала Ангелина. — А ты всё ещё в съёмной живёшь?
— Мне там удобно, — спокойно ответила Полина. — Метро рядом, хозяйка адекватная.
— Эх, Полина, — покачала головой Ангелина. — Всё мечтаешь, вместо того чтобы действовать.
Когда салаты были разложены по тарелкам, а горячее доходило в духовке, пришло время обмена подарками.
Этот момент Ульяна ждала с особым трепетом, хотя и переживала — понравятся ли дочерям её скромные презенты.
Первым выступил Богдан. Ульяне он преподнёс дорогой шарф известной марки, Ангелине — сертификат в спа-салон, а Полине, едва взглянув, протянул коробку конфет и бутылку недорогого коньяка, который она не употребляла.
— Богдан, спасибо, — вежливо поблагодарила Полина и убрала коньяк в сервант «для гостей».
— Ну, Ульяна, теперь ты, — поторопила мать Ангелина.
Ульяна смущённо достала из-под дивана два аккуратных свёртка. Внутри лежали вещи, связанные её руками: для Ангелины — тонкий ажурный палантин из ангорки нежно-сиреневого оттенка, для Полины — объёмный свитер крупной вязки из мягкой буклированной пряжи цвета тёмного шоколада.
— Ой, Ульяна! — Полина тут же сняла старый свитер и надела новый. Ткань оказалась мягкой и тёплой, сидел он идеально. — Как ты угадала с размером? Я теперь его снимать не захочу, он как плед! Спасибо тебе огромное!
Она крепко обняла мать и поцеловала её в щёку. Ангелина же, развернув палантин, поджала губы. Повертев его в руках, она внимательно осмотрела вязку, словно выискивая изъяны.
— Ульяна, ну это… мило, конечно, — произнесла она снисходительным тоном. — Но он совсем не подходит к моему новому пальто. И вообще, кто сейчас носит вязаные вещи? Это же какой-то возрастной стиль. Я думала, ты подаришь сертификат в бутик — я ведь намекала.
Ульяна опустила руки, явно расстроенная.
— Прости, доченька. Мне казалось, что тепло и душевно… Я два месяца его вязала, с любовью.
Полина почувствовала, как внутри поднимается глухое возмущение.
— Ангелина, зачем так говорить? Ульяна старалась. Посмотри, какая тонкая работа!
— Я не спорю, сделано хорошо, — холодно ответила Ангелина и небрежно бросила палантин на спинку стула. — Просто он мне не нужен.
Она достала из фирменного пакета два конверта и коробку, перевязанную лентой.
— Ладно. Теперь моя очередь.
