Первой она вручила конверт Ульяне. Та заглянула внутрь и изумлённо охнула — в нём оказался сертификат в тот самый спа-салон на двоих.
— Ангелина, спасибо! Вот уж сюрприз!
— Ну мам, тебе пора отдыхать, а не с вязанием вечерами сидеть, — с улыбкой заметила Ангелина. Затем повернулась к Полине, протягивая ей коробку. — Это тебе, сестрёнка.
Полина приняла свёрток, слегка смущаясь. Осторожно развязала ленту, приподняла крышку.
На бархатной подложке лежал фарфоровый заварочный чайник ручной работы, украшенный росписью с цветущей сакурой.
Вещь была изящной и, судя по всему, недешёвой, но в её маленькой квартире, где чай обычно заваривался прямо в кружке из пакетика, выглядела почти музейным экспонатом.
— Ангелина, какая прелесть… — искренне выдохнула Полина. — Правда, очень красиво. Только ты же знаешь, я боюсь такой посуды — разобью в первый же день.
— Пусть просто для красоты стоит, — отмахнулась Ангелина. — А это, — она протянула второй конверт с деньгами, — тебе, мам, на хозяйство.
Полина поставила чайник в сервант, рядом с тем самым неудачным коньяком, и снова улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка выглядела естественно.
— Ангелина, спасибо большое. Честно говоря, очень неожиданно и приятно.
Теперь пришла её очередь. Полина подошла к серванту и вынула из-за книг на нижней полке два аккуратно упакованных свёртка.
Тот, что был в серебристой бумаге, она передала Ульяне. Второй — синий с золотым узором — протянула сестре.
Ульяна развернула свой подарок первой. Внутри оказалась книга — старый томик стихов Ахматовой, издание пятидесятых годов, который Полина полгода выслеживала по букинистическим магазинам, откладывая часть зарплаты.
— Господи, Полина! — Ульяна прижала книгу к груди. — Это же тот самый сборник! Тот, что у нас был в детстве и пропал при переезде!
Глаза её наполнились слезами.
— Где ты его нашла? Какая же ты у меня умница, спасибо тебе, родная!
— Я знала, мам, что ты обрадуешься, — Полина обняла её.
Ангелина нетерпеливо сорвала синюю обёртку. В её руках оказалась новенькая книга в мягкой обложке, пахнущая свежей типографской краской.
Это был роман современного автора, о котором много говорили в интеллектуальной среде, хотя сама Ангелина считала его скучным и переоценённым.
Она покрутила книгу, пробежалась глазами по аннотации на задней стороне, и её брови удивлённо приподнялись.
— И это всё? — произнесла она негромко, но в повисшей тишине слова прозвучали отчётливо.
Полина замерла.
— В каком смысле?
— В прямом, — Ангелина небрежно бросила книгу на стол. — Ты решила подарить мне книгу?
— А что в этом плохого? Ты сама говорила, что хотела её прочитать. Помнишь, в прошлый раз у мамы листала журнал и сказала: «О, надо бы почитать, все хвалят».
Ангелина усмехнулась, но в этой улыбке не было тепла.
— Полина, ты иногда такая наивная. Я это сказала просто для поддержания разговора. Имелось в виду — скачать на планшет и пролистать где-нибудь в метро. А ты принесла бумажный вариант.
В комнате стало тихо. Ульяна растерянно переводила взгляд с одной дочери на другую.
— Но… — начала Полина, чувствуя, как лицо заливает жар.
— Но это же подарок, да? — перебила Ангелина, передразнивая её интонацию. — Полина, будь реалисткой. Ты работаешь в своём захудалом издательстве, получаешь копейки, живёшь на съёмной квартире. Мы с Богданом в прошлом году оплатили маме половину путёвки в санаторий, купили новую стиральную машину. Мы не требуем от тебя скидываться. Но когда праздник — можно было бы проявить фантазию, а не дарить первое, что под руку попалось.
— Это не первое, что попалось, — голос Полины дрогнул, но она постаралась говорить спокойно. — Я специально её заказывала, искала.
— Специально? — фыркнула Ангелина. — Ну хорошо. Спасибо, конечно. Но могла бы и не утруждаться.
Богдан, почувствовав напряжение, выглянул из гостиной, однако, оценив атмосферу, предпочёл вернуться к телевизору и прибавил звук.
Ангелина подошла к серванту, взяла с блюда бутерброд с икрой, откусила и, продолжая жевать, обратилась уже к матери:
— Мам, я же говорила, что Полина у нас витает в облаках. Тридцать два года, а всё как девочка-ромашка. Ни своего жилья, ни семьи, ни приличной работы. Только книжки и мысли о высоком.
— Ангелина! — одёрнула её Ульяна.
— А что? — старшая повысила голос. — Я правду говорю. В прошлом году я ей помогала с ремонтом, предлагала место бухгалтера у нас в фирме — отказалась, видите ли, гордость. Знакомила с нормальными мужчинами — не подходят, слишком простые. А теперь — книжка в подарок.
Полина стояла побледневшая. Перед ней будто была не та Ангелина, с которой они в детстве прятались под одеялом с фонариком и читали одну книгу на двоих, не та, что рыдала у неё на плече после первой неудачной любви.
Перед ней стояла чужая, уверенная в своей безупречной правоте женщина.
— Тебе не понравился подарок? — тихо спросила Полина. — Просто скажи.
— Дело не в самом подарке, — отчеканила Ангелина, дожевав бутерброд и вытирая пальцы салфеткой. — Дело в отношении.
