Дмитрий просидел до самого вечера на крыльце, глядя на яблоню, которую когда‑то сажал вместе с Василием.
*****
Дмитрий выждал две недели. В чате под названием «Семья» царила мёртвая тишина. Он воспринял это не как протест, а как привычную семейную медлительность и нежелание что‑то решать сразу.
«Нужно просто сдвинуть дело с мёртвой точки. Увидят, что процесс пошёл, — подтянутся», — решил он. В субботу, едва рассвело, на участок въехала техника: компактный экскаватор и грузовик. Вместе с рабочими прибыл прораб Ростислав.
— Начнём с разборки старой веранды и пристройки, — сообщил он, сверяясь с чертежами. — Они в аварийном состоянии. Затем усилим фундамент.
Богдан оказался на даче как раз в тот момент, когда ковш экскаватора впервые врезался в сгнившие доски веранды — той самой, где Василий по вечерам пил чай.
— Стойте! Вы что творите?! — закричал Богдан, бросаясь к технике.
— Работаем, — спокойно ответил Ростислав, даже не повернув головы. — По договору с владельцем.
— Я владелец! И ничего не подписывал! Немедленно остановитесь!
Ростислав пожал плечами и набрал номер. Богдан услышал обрывки разговора:
— Дмитрий, тут ваш брат приехал, нервничает… Что? Понял.
Закончив разговор, он сухо произнёс:
— Дмитрий сказал, что всё согласовано с семьёй. Просит не мешать.
Внутри у Богдана словно что‑то лопнуло. Раздражение, копившееся годами — на напористость младшего брата, на его деньги, на уверенность, будто всё можно купить и переделать по своему вкусу, — вырвалось наружу. Он сам не заметил, как схватил лом, лежавший у сарая.
— Убирайтесь! — проревел он. — Вон с моего участка! Сейчас же!
Он замахнулся не на людей, а по ковшу экскаватора. Резкий металлический звон оглушил всех вокруг. Ростислав отскочил в сторону.
Началась суматоха. В общей неразберихе Богдан толкнул прораба, и тот, поскользнувшись на щепках, рухнул на землю.
Рабочие, не желая связываться с разъярённым хозяином, заглушили технику. Спустя час на даче уже работала полиция.
Заявление писал Ростислав. У Богдана дрожали руки, а в семейном чате одно за другим появлялись сообщения от брата.
— Богдан, ты в своём уме? Напал на рабочих! Я теперь отвечаю за травмы и простой! — кипятился Дмитрий.
— Это ты начал, когда притащил технику без моего ведома. Это мой дом. Ты его уничтожаешь! — парировал Богдан.
— Вы оба сошли с ума. Вместо прибыли получим суды и штрафы. Браво! — не выдержала Леся.
Лариса, прочитав переписку, едва не расплакалась:
— Сыночки, родные, остановитесь… у меня давление подскочило…
Понимая, что ситуация катится в пропасть, Лариса решилась на крайний шаг. Сквозь слёзы она собрала всех в своей маленькой квартире.
— Я больше так не могу, — говорила она, сжимая в руках платок. — Вы же поубиваете друг друга из‑за этих брёвен. Давайте раз и навсегда поставим точку. Пусть дача достанется одному. Решим всё жребием. Мы все здесь — тянем. Кому выпадет, тот станет единственным хозяином и выплатит остальным компенсацию за их доли. По рыночной оценке. Это будет честно.
После всего пережитого кошмара эта мысль неожиданно показалась всем спасительной соломинкой.
