Завещание зачитали спустя месяц после похорон. Нотариус монотонно перебирал листы, не меняя интонации, а Зоряна сидела напротив, сложив ладони на коленях и не сводя взгляда с документов.
Брату Роману — двухкомнатная квартира в центре города, на улице Ленина, третий этаж. Зоряне — дом в деревне Монастырище, в двадцати семи километрах от города, с участком в шесть соток.
Она не стала ничего уточнять. Лишь молча кивнула, поставила подпись там, где указали, и вышла на улицу.
На крыльце нотариальной конторы её поджидала Тамара — отцовская сестра, невысокая, полная, в чёрном платке, который не снимала уже третью неделю.
— Ну вот, — произнесла Тамара с видом человека, для которого всё было предрешено заранее. — Брат всё верно решил. У Романа семья, ипотека, дети подрастают. А тебе деревенский дом — самое то, воздух свежий.
Зоряна взглянула на неё спокойно.
— Я поняла, Тамара.
— Ты только не держи зла. Он мужчина, ему нужнее. Так уж повелось.
— Я и не злюсь, — ответила Зоряна.
И это была правда. Она пока не могла разобраться в собственных ощущениях. Внутри будто образовалась пустота — такое бывает, когда долго ждёшь неприятного исхода, и вот он наконец наступает.
Роман подошёл сам, неловко переминаясь и пряча руки в карманы.
— Зоряна, ты как?
— Нормально.
— Я не ожидал, что он так всё оформит. Честно.
— Верю.
— Может, потом как-нибудь обсудим. Договоримся.
— Потом и поговорим, — сказала она и направилась к машине.
Ни в тот день, ни на следующий слёз не было. Она уходила в работу — преподавала в колледже черчение и техническое рисование. Группы большие, шумные, времени на личные переживания почти не оставалось. Вечером возвращалась в съёмную однокомнатную квартиру на окраине, готовила ужин и подолгу смотрела в окно на серый дом напротив.
Дом в Монастырище она видела всего однажды — лет в десять, когда отец привозил их с братом к деду на лето. В памяти остался запах смолы и скрип второй ступеньки на крыльце.
Вечером позвонила Марьяна.
— Ну как всё прошло?
— Спокойно. Роману — квартира, мне — деревня.
— Подожди, какая ещё деревня?
— Дедов дом в Монастырище.
Марьяна на мгновение замолчала.
— Зоряна, он в здравом уме был?
— Думаю, он всё просчитал. Роман женат, двое детей, третий на подходе. А я одна — мне, видимо, полезнее дышать свежим воздухом.
— Это Тамара тебе сказала?
— Слово в слово.
— Боже… — Марьяна вздохнула. — И что теперь?
— Для начала съезжу, посмотрю. Надо понять, в каком он состоянии.
В субботу утром Зоряна села за руль и поехала в Монастырище. До поворота шла трасса, потом ещё минут десять по разбитой после дождей грунтовке. Вся дорога заняла около сорока минут.
Дом находился в конце улицы, за старыми берёзами. Деревянный, когда-то выкрашенный в голубой цвет, теперь выцветший до серо-синего оттенка. Ставни закрыты. Калитка не на замке — просто перетянута проволокой.
Она прошла по двору, где трава поднялась почти до колена. Крыльцо жалобно скрипнуло — именно та самая вторая ступенька напомнила о себе. Замок поддался лишь со второй попытки.
Внутри царил полумрак, пахло старым деревом и лёгкой затхлостью. Зоряна распахнула ставни в первой комнате, затем во второй. Солнечный свет лёг на широкие половицы, изразцовую печь и стол у окна. На подоконнике стоял горшок с давно засохшим цветком.
Она медленно обошла дом, внимательно всматриваясь в каждую деталь, словно пыталась заново познакомиться с этим пространством.
