Те рубашки, что висели в шкафу, оказались помятыми, а утюг он включил впервые за десятилетие. Когда раскалённая подошва прилипла к ткани, Андрей тихо чертыхнулся и швырнул испорченную вещь на пол. В итоге пришлось надеть вчерашнюю — с пятном от соуса на манжете, — и весь день он ловил на себе недоумённые взгляды коллег.
Дома его поджидал новый вызов.
– Пап, у меня завтра контрольная по математике, – сказала Дарина за ужином. – Мама всегда проверяла, правильно ли я всё решила.
Андрей застыл с вилкой на полпути ко рту.
– А сама проверить не можешь?
– Могу, – девочка опустила взгляд. – Но мама обычно объясняла, где я ошиблась, если что-то не так.
Он тяжело вздохнул.
– Хорошо. После ужина разберёмся.
Они устроились за кухонным столом. Дарина раскрыла тетрадь. Андрей посмотрел на ровные столбики цифр и внезапно осознал, что напрочь забыл, как делить в столбик многозначные числа. Когда‑то в школе он это проходил, но с тех пор минуло лет тридцать.
– Пап, вот здесь, кажется, не так, – Дарина указала карандашом на строку.
Он напряжённо всматривался в пример, пытаясь выудить из памяти правило.
– Возможно… стоит ещё раз проверить делитель, – неуверенно произнёс он.
Дарина посмотрела с сомнением, однако ничего не сказала.
Роман вернулся позже: бросил рюкзак в коридоре и сразу скрылся в комнате. Андрей заглянул следом.
– Как в школе?
– Нормально, – отозвался сын, не отрываясь от телефона.
– Может, поужинаешь? Я могу сварить макароны.
– Я поел у друга.
Андрей постоял на пороге, ощущая себя чужим.
– Ладно… Если что – зови.
Дверь тихо закрылась.
Ночью сон не приходил. Он лежал, уставившись в потолок, и впервые за долгие годы вспоминал, как Оксана поднималась к маленькому Роману среди ночи, как носила на руках Дарину, когда ту мучили колики, как по утрам, почти не спав, всё равно улыбалась ему и говорила: «Всё будет хорошо». А он неизменно отвечал: «Конечно», – и уходил на работу, где его ценили за чётко выстроенные процессы и безошибочные расчёты.
Теперь же всё вокруг будто выходило из строя.
В четверг прорвало стиральную машину. Андрей открыл дверцу — и вода хлынула на пол. Он растерянно стоял в луже с мокрой футболкой сына в руках, пока не догадался перекрыть кран. Затем долго собирал воду тряпками, найденными под раковиной, но запах сырости всё равно остался.
Вечером он позвонил Оксане, уже не скрывая отчаяния.
– Оксан… стиралка сломалась. Вода повсюду.
Несколько секунд она молчала.
– Мастера вызвал?
– Пока нет. Думал… вдруг сам справлюсь.
– Андрей, – её голос звучал очень тихо, – ты никогда не чинил стиральные машины. И не стоит начинать. Позвони в сервис, номер есть на наклейке сзади.
– Позвоню. Просто… – он запнулся. – Мне тяжело, Оксан. Очень.
– Знаю, – спокойно ответила она. – Потому и ушла. Чтобы ты понял: всё это не происходит само по себе.
– Я понял, – поспешно сказал он. – Честно понял. Вернись. Пожалуйста.
– Нет, Андрей. Пока рано.
Связь оборвалась.
В выходные он впервые отправился в магазин один. Раньше список составляла Оксана, а он лишь катил тележку следом. Теперь никакого списка не было. Он стоял перед полками с крупами и не представлял, что выбрать. Гречку? Рис? Перловку? И сколько вообще нужно на троих?
В мясном отделе он долго рассматривал куриные окорочка и вспомнил, как Оксана всегда спрашивала: «Андрей, брать с кожей или без?» А он отвечал: «Как хочешь». Теперь он и сам не знал, как хочет.
На кассе забыл про скидочную карту. Кассир напомнила. Он смущённо поблагодарил и вышел с двумя тяжёлыми пакетами, которые с трудом донёс до машины.
Дома решил приготовить что-нибудь приличное. Выбрал плов — Оксана всегда хвалила его плов. Но рис разварился в кашу, мясо оказалось жёстким, а морковь подгорела. Дети ели молча. Потом Дарина подошла и обняла его.
– Пап, ничего страшного. Мы всё равно тебя любим.
Он погладил её по голове, чувствуя, как к горлу подступает ком.
В понедельник утром его разбудил крик Романа из кухни:
– Пап! Молоко убежало!
Андрей вскочил и метнулся туда. Пена уже стекала с плиты на пол. Он выключил газ, схватил тряпку и тут же обжёгся. Не сильно, но достаточно, чтобы вслух выругаться.
Роман смотрел испуганно.
– Прости… я хотел кашу сварить.
Андрей глубоко вдохнул.
– Всё в порядке, сын. Давай уберём вместе.
Они вытерли плиту и пол, замочили тряпки. Потом сварили новую кашу — вдвоём. Получилось так себе, но есть можно.
Тем же вечером Андрей сел за компьютер и открыл сайт с объявлениями о помощи по дому. Он понимал: один не справится. Нужна хотя бы уборщица пару раз в неделю. Но увидев расценки в гривнах, он ощутил, как внутри всё сжалось — суммы были совсем не теми, к каким он привык.
Он закрыл ноутбук.
Ночью ему приснилась Оксана. Она стояла на кухне в своём старом халате, помешивала что-то в кастрюле и улыбалась. Он подошёл, чтобы обнять её, — но она растворилась. Остался лишь аромат яблочного пирога и пустота.
Он проснулся в холодном поту.
На следующий день Андрей снова набрал её номер.
– Оксан… я не прошу вернуться немедленно. Просто скажи, что мне делать, чтобы ты поверила: я действительно изменился.
Она долго не отвечала.
– Андрей, – наконец произнесла она, – начни с малого. Перестань говорить «потом помогу», «когда будет время», «я устал на работе». Просто делай. Каждый день. Без напоминаний и без ожидания благодарности. Потому что это наша жизнь. Общая.
– Я постараюсь, – тихо сказал он.
– Не старайся, – её голос дрогнул. – Делай. Иначе… иначе мы уже не вернёмся.
