– Что ты сказал? – переспросила Владислава, и голос её предательски дрогнул, хотя она отчаянно пыталась держаться спокойно.
Тарас сидел напротив, развалившись на стуле, и смотрел на неё с той самой знакомой полуулыбкой – уверенной, с лёгким оттенком снисходительности. Такая появлялась у него всегда, когда он был убеждён, что вопрос уже решён. Вечерний свет, проникая в кухню через окно, ложился на его лицо, подчёркивая седину в тёмных волосах. Владислава вдруг отметила, что за последние месяцы он заметно осунулся – работа, постоянные заботы о Ларисе и Марии, их тесная двухкомнатная квартира в спальном районе. Но сейчас в его взгляде не было ни капли усталости – лишь удовлетворение, будто он только что нашёл идеальный выход из давней проблемы.
– Я сказал, что всё складывается как нельзя лучше, – спокойно повторил он, словно объяснял очевидное. – Марии сейчас правда тяжело. После развода она с Михайло ютится у Полины в однокомнатной квартире. Парню четырнадцать, ему нужно своё пространство. А тут – двухкомнатная от твоей Ларисы. Ну разве не знак, Владислава?
Она медленно опустилась на стул, ощущая, как по рукам поднимается неприятный холод. Квартира, о которой он говорил так буднично, была её единственным настоящим наследством. Три месяца назад не стало Ларисы – старшей сестры Полины и единственного человека в семье, кто понимал Владиславу без лишних слов. Именно ей она и завещала жильё в старом, но престижном районе, с высокими потолками и окнами во двор. Не из особой привязанности, а потому что других близких у неё не осталось. Документы оформили только вчера, и весь день Владислава ходила словно в тумане: радость перемешивалась с тоской по Ларисе и странным чувством вины – ведь теперь она владелица того, о чём многие лишь мечтают.
Она собиралась рассказать мужу об этом за ужином, поделиться планами: можно сдавать квартиру и быстрее закрыть часть ипотеки, а может, и самим переехать туда, избавившись от вечной тесноты. Но, похоже, Тарас уже всё решил без неё.
– Тарас, подожди, – стараясь говорить ровно, произнесла она. – Это моё наследство. От Ларисы. По закону это моё личное имущество. Мы ведь не разводимся, чтобы что-то делить.
Он улыбнулся шире и, потянувшись через стол, накрыл её ладонь своей. Обычно это прикосновение её успокаивало, но сейчас внутри стало только тяжелее.
– Владислава, какая разница, на кого оформлено? Мы же семья. Всё общее. Ты сама так всегда говорила. Помнишь, когда я продал машину, чтобы помочь Марии с ремонтом после развода? Ты меня поддержала. А теперь вдруг – «моё»?
Она отвела взгляд к окну. За стеклом сгущались сумерки, в соседнем доме зажигались огни. В памяти всплыл тот день, когда Тарас сообщил о продаже машины. Тогда Мария действительно была в отчаянии: бывший муж оставил ей долги и сына-подростка, который из-за постоянных переездов начал хуже учиться. Владислава согласилась – потому что любила мужа, потому что верила: семья должна помогать друг другу. Но сейчас всё иначе. Это не автомобиль, купленный на общие деньги. Это квартира, которую Лариса берегла для неё, повторяя в последние месяцы: «Владислава, пусть у тебя будет крыша над головой на всякий случай».
– Я понимаю, что Марии непросто, – тихо сказала она. – И мне её искренне жаль. Но почему именно эта квартира? Мы можем помочь иначе. Я могу сдавать её и отдавать Марии деньги на аренду. Или найти вариант подешевле.
Тарас убрал руку, и его лицо едва заметно потемнело. Он всегда менялся так, когда сталкивался с сопротивлением.
– Сдавать? – переспросил он. – В чём смысл? Мария устала жить в чужих стенах. Михайло нужна стабильность. А квартира в хорошем районе, рядом школа, всё удобно. Ты же сама говорила, что Лариса мечтала, чтобы там жила семья. Вот и будет семья – Мария с сыном.
Внутри у Владиславы всё сжалось. Она поднялась, подошла к плите и машинально выключила конфорку, хотя рис давно был готов. Запах специй, ещё недавно казавшийся уютным, теперь вызывал тошноту. Сколько раз она представляла, как они с Тарасом войдут в эту квартиру, сделают ремонт, выберут шторы, обои… Как наконец появится настоящее своё пространство, а не эта постоянная теснота, где каждый вечер приходится раскладывать диван.
– Тарас, ты даже не спросил меня, – обернулась она. – Я только вчера получила свидетельство о наследстве. Даже ключи у нотариуса не забрала. А ты уже всё решил.
Он встал, обошёл стол и остановился рядом. Высокий, широкоплечий, с той самой улыбкой, от которой когда-то у неё подкашивались ноги. Семь лет назад на свадьбе он так же улыбался, обещая всегда быть на её стороне.
– Я ничего не решаю без нас, – мягко произнёс он, обнимая её за плечи. – Я думаю о семье. О всех нас. Полина вчера звонила, плакала – Мария снова в депрессии, Михайло замкнулся. Представь, если они переедут в нормальную квартиру. Всё изменится. А мы с тобой ещё молодые. Заработаем на своё. Ты у меня умница, у тебя всё получается.
Владислава стояла в его объятиях, вдыхая знакомый запах одеколона. Внутри боролись два чувства: привычное желание уступить и новое, твёрдое понимание, что сейчас уступать нельзя. Она закрыла глаза и будто увидела Ларису – с чашкой чая на кухне: «Владислава, это твоя страховка. Никому не отдавай. Жизнь длинная, всякое бывает».
– Я не могу решить так быстро, – прошептала она. – Мне нужно время.
Тарас поцеловал её в макушку и отпустил.
– Конечно, подумай. Только не затягивай. Мария уже спрашивала, когда можно посмотреть. Я сказал – на следующей неделе.
Владислава резко обернулась.
– Ты уже ей сказал?
Он пожал плечами, будто это было естественно.
– Конечно. Она так обрадовалась. Сказала, что наконец выдохнет. Уже даже присматривает кухонный гарнитур – что-то простое, но уютное. Ты же знаешь Марию, она всё продумывает заранее.
В этот момент у Тараса зазвонил телефон. Он взглянул на экран и расплылся в улыбке.
– Легка на помине. Это она.
У Владиславы перехватило дыхание. Она смотрела, как муж подносит телефон к уху, как его голос становится мягким, почти ласковым:
– Мария, привет! Да, мы как раз с Владиславой обсуждаем… Конечно, всё в силе. Она только рада помочь. Да, квартира твоя. Когда хочешь посмотреть? Завтра после работы?
Голос Марии был слышен даже ей – радостный, взволнованный, благодарный. Тарас кивал, повторял «да, конечно». А Владислава стояла у плиты, вцепившись в край столешницы так, что побелели пальцы, и чувствовала, как её тихая радость от наследства растворяется, превращаясь в тяжёлый ком в груди.
Когда разговор закончился и телефон лёг на стол, Тарас взглянул на жену с лёгким недоумением.
– Почему ты так смотришь? Мария в восторге. Уже присмотрела диван – идеально подойдёт для гостиной. И шторы выбрала. Представляешь, даже цвет обоев обсудила с Михайло. Ему нравится зелёный.
Владислава открыла рот, собираясь сказать хоть что-нибудь, но слова застряли где-то внутри.
