Пока Оксана с Михаилом складывали последние сумки, а Богдан относил коробки к машине, Леся стояла у окна и размышляла: сумеет ли она снова поверить? Способен ли он действительно измениться? И главное – захочет ли она остаться после всего пережитого?
Ответ не мог появиться ни сегодня, ни, возможно, завтра.
Но впервые за долгие недели ей стало легче дышать.
Оксана с Михаилом уехали в субботу утром. Богдан помог донести последние коробки до такси, крепко обнял сестру, взъерошил волосы племяннику и ещё долго не уходил от подъезда, провожая взглядом машину, пока та не исчезла за углом. Леся наблюдала за этим из кухонного окна – не выходя и не вмешиваясь. Ей необходимо было побыть на расстоянии. Хотя бы несколько часов.
Когда Богдан вернулся, тишина в квартире показалась непривычной. Исчезли детские голоса, умолк телевизор, не слышно было шагов в коридоре. Только настенные часы продолжали мерно отсчитывать секунды.
Он запер дверь, снял куртку, аккуратно повесил её и на мгновение замер в прихожей. Затем направился на кухню.
Леся сидела за столом. Перед ней стояла чашка давно остывшего чая, к которому она так и не притронулась.
– Можно? – тихо спросил он.
Она молча кивнула, не поднимая глаз.
Богдан устроился напротив, положив ладони на стол, словно подчёркивая, что ему нечего скрывать.
– Я почти не спал этой ночью, – начал он. – Всё прокручивал в голове… как мы к этому пришли. Как я дошёл до такого.
Леся не перебивала. Она ждала продолжения.
– Когда Оксана позвонила тогда… в её голосе звучала паника. Такая же, как у мамы после смерти отца. И во мне что-то сработало. Будто я снова тот мальчишка, который обязан всех спасти. Я даже не задумался о тебе. Словно ты – нечто само собой разумеющееся. Как воздух: всегда рядом и никуда не денется.
Он провёл рукой по лицу и замолчал.
– А ведь ты могла уйти. Тогда же. Собрать вещи и хлопнуть дверью. Многие так бы и поступили.
– Я думала об этом, – спокойно ответила Леся. – Каждый день. Но вспоминала, как мы выбирали эту квартиру. Как ты переносил меня через порог на руках. Как мы до глубокой ночи красили потолок в спальне и смеялись, когда краска попадала в волосы. И я оставалась. Потому что верила – ты одумаешься.
Богдан опустил взгляд.
– Я понял всё. Поздно, но понял. Когда ты написала про юриста… внутри будто оборвалось что-то важное. Не из-за страха суда. А потому что я осознал: могу потерять тебя по-настоящему. И виноват буду не Оксана, не Михаил, а только я.
Он посмотрел на неё. В глазах блестели настоящие, тихие слёзы.
– Прости, Леся. За каждое неосторожное слово, за то, что игнорировал твоё мнение. За то, что ставил сестру выше жены. За то, что ты чувствовала себя лишней в собственном доме.
Она долго не отвечала. Потом медленно протянула руку и накрыла его ладонь своей.
– Я принимаю извинения, – произнесла она. – Но прощение не работает как кнопка «перезагрузить». Мне нужно время. И мне нужны перемены. Не обещания, а поступки.
– Я понимаю, – сразу откликнулся он. – И готов работать над этим. Если хочешь – пойдём к семейному психологу. Если нужно – будем каждый вечер говорить честно, без увиливаний. Я сам объяснюсь с Оксаной, чтобы наш дом больше никогда не считался запасным вариантом. Всё, как скажешь.
Леся убрала руку спокойно, без резкости.
– Сейчас я хочу одного. Пожить вдвоём. Без гостей, без родственников, без бесконечных «надо помочь». Только ты и я. Проверим, сможем ли мы снова слышать друг друга.
– Хорошо, – ответил он без колебаний. – Никаких гостей. Никаких «на пару дней». Только мы.
Она поднялась и подошла к окну. За стеклом моросил осенний дождь, капли медленно стекали вниз.
– И ещё, – добавила она, не оборачиваясь. – Детская. Я хочу, чтобы мы снова занялись ею. Для нас. Для того малыша, о котором мечтали до всего этого.
Богдан подошёл ближе, но не стал обнимать – просто встал рядом.
– Я уже заказал обои. Те самые, с мишками, которые тебе понравились. Их привезут на следующей неделе.
Она обернулась. В глазах блеснули слёзы, а на губах появилась осторожная улыбка.
– Правда?
– Абсолютно. И кроватку заказал. И комод. Всё, что захочешь.
Леся сделала шаг к нему и впервые за долгое время позволила себе обнять его. Не отчаянно, а мягко, словно проверяя, действительно ли всё это происходит.
– Мы справимся? – прошептала она.
– Справимся, – ответил Богдан, крепче прижимая её. – Потому что я теперь точно знаю: без тебя семьи не будет. Ни с Оксаной, ни с кем-либо ещё. Только с тобой.
Они долго стояли так. Дождь барабанил по подоконнику, часы отсчитывали минуты, а в квартире постепенно возвращалось тепло – почти утраченное, но живое.
Прошёл месяц.
Оксана сняла небольшую однокомнатную квартиру неподалёку. Богдан помог ей с мебелью, но больше не предлагал пожить у них «пока не устроишься». С Лесей они начали посещать психолога раз в неделю. Сначала это казалось неловким, затем стало необходимым. Они учились говорить о чувствах без страха показаться слабыми, слушать, не перебивая, выстраивать границы и уважать чужие.
Детскую полностью обновили. Теперь там светлые стены, мягкий ковёр и аккуратная кроватка в углу – пока пустая, но уже ожидающая.
Однажды вечером, сидя на кухне с бокалами вина, Леся неожиданно сказала:
– Знаешь… я рада, что всё случилось именно так.
Богдан удивлённо посмотрел на неё.
– Серьёзно?
– Да. Если бы не этот кризис, мы бы продолжали жить молча, каждый в своей правоте. А теперь… теперь я уверена, что ты выберешь меня. Даже если придётся выбирать.
Он взял её руку и поцеловал.
– Я давно сделал выбор. Просто слишком долго не умел это показать.
Она улыбнулась – легко и искренне, впервые за многие месяцы.
– Тогда давай больше не ставить друг друга перед выбором. Договорились?
– Договорились.
За окном кружился первый снег. Белые хлопья медленно падали в свете фонарей. А в их квартире было по-настоящему тепло. Спокойно. Надёжно.
И они оба понимали: это тепло не исчезнет само по себе. Потому что теперь его берегут двое.
Рекомендуем:
