Вот это уже было слишком. Что дальше? Неужели этот Михайло заявит, что прежняя супруга не дотягивает до его нового статуса? А почему бы и нет — от него всего можно ожидать.
— Вон отсюда, — произнесла я холодно. — Убирайся из моего дома!
— Оленька! — Александр буквально ворвался в комнату. — Оленька, ты что творишь?!
— И ты следом за ним! — крикнула я, не сдерживаясь.
Михайло не собирался разбираться в наших семейных скандалах — за это ему никто не платил. Он просто развернулся и вышел. Александр остался, но в тот момент это уже ничего не значило. Между нами будто выросла стена — самодовольная, амбициозная, с размахом и тем самым мусорным пакетом в руках.
Дальнейшие недели вспоминаются обрывками, словно кадры плохо настроенной пленки. Александр то просил прощения, то переходил в наступление. Михайло названивал ему ежедневно, и после каждого разговора муж смотрел на меня так, будто я — задача, требующая срочного решения и оптимизации.
— Он считает, что ты мешаешь моему росту, — признался однажды Александр.
Я невольно усмехнулась.
— Ну конечно. Этого и следовало ожидать.
Он ничего не ответил. Однако общение с Михайлом продолжил — уже вне дома. В их дела меня больше не посвящали. И всё же я замечала, как Александр меняется буквально на глазах.
Заявление на развод подала я. Надоело ждать, когда меня выставят за дверь, как старые занавески с васильками.
Юрист, занимавшаяся разделом имущества, смотрела на меня с вежливым профессиональным сочувствием. Документы на столе лежали аккуратной стопкой — словно окончательный вердикт.
— Вы действительно уверены? — уточнила она.
— Нет, — ответила я откровенно. — Но теперь это уже не имеет значения.
До официального расторжения брака оставалось три дня, когда Александр появился на моем пороге. Вид у него был изможденный: темные круги под глазами, трехдневная щетина, помятая старая рубашка. Так выглядят люди после затяжного срыва.
Когда-то он чинил в ней машины — еще в те времена, когда мы только познакомились. Я и думать о ней забыла. Откуда он её вообще достал?
— Оленька, — произнес он глухо. — Я не могу тебя потерять. Не хочу так дальше. Этот человек присосался ко мне, как пиявка. Я уже путаюсь — где мои собственные мысли и желания, а где его бесконечные, безумные проекты.
Я смотрела на него и пыталась понять, почему он молчал всё это время, позволяя чужому голосу говорить за себя.
