Слушание началось. Представитель Елены выступал долго и уверенно: перечислял якобы допущенные нарушения, зачитывал показания, показывал снимки. Обветшалый дом, пустой холодильник, девочка в поношенной одежде. Судья внимательно слушал, время от времени мрачно сдвигая брови.
Затем поднялась Пелагея. Голос её звучал негромко, но каждое слово попадало точно в цель.
— Половина этих материалов добыта с нарушением закона. Свидетельские показания оформлены без протокола. Фотографии сделаны без согласия и уведомления. Справки без печатей. Это не доказательства, а подлог.
Адвокат Елены вспыхнул:
— Это безосновательные обвинения!
— Нет. Это факты, — ровно ответила Пелагея.
После этого она разложила на столе собственные документы — запросы, официальные ответы, заключения экспертов. Две недели Пелагея кропотливо готовилась к заседанию, и теперь её труд давал результат.
И в этот момент дверь зала распахнулась.
* * *
На пороге появилась Диана, за ней — Нестор. Лицо старика было бледным, глаза покрасневшими, будто он не спал ночами или плакал.
— Я хочу дать показания, — произнесла Диана.
Судья нахмурился:
— Вы кто такая?
— Свидетель. Я слышала, как на моего дедушку давили, чтобы он оговорил Наталью. Ему угрожали, его шантажировали. Я готова всё рассказать.
Елена вскочила с места:
— Это неправда! Девчонка врёт!
— Тихо! — судья стукнул молотком. — Садитесь.
Он перевёл взгляд на Нестора:
— Это соответствует действительности? На вас оказывали давление?
Старик помолчал, затем расправил плечи, посмотрел судье прямо в глаза и тихо произнёс:
— Да. Всё было именно так. Простите меня.
* * *
Суд отклонил иск Елены. По материалам дела назначили проверку: фальсификация доказательств, давление на свидетелей. Адвокат поспешно собрал папки и исчез, а Елена осталась стоять одна.
У выхода она задержалась рядом с Натальей.
— Это ещё не финал, — сказала она вполголоса.
Наталья впервые взглянула на неё без страха.
— Возможно. Но сегодня победа за мной.
* * *
Минуло два года.
Остап открыл фельдшерский пункт — к нему приезжали даже из соседних сёл. Наталья вела бухгалтерию для местных хозяйств, у неё появился компьютер. В селе наконец провели связь, и теперь они с Остапом жили вместе. Спокойно, без громких признаний — слова им были ни к чему.
Анастасия стала ездить в школу в районный центр. По утрам Остап отвозил её на стареньком уазике, а днём Наталья встречала на рейсовом автобусе. Девочка росла светлой и искренней, и Наталья всё чаще замечала в ней отцовский прямой взгляд и открытую улыбку.
Ирина ушла прошлой зимой — тихо, во сне, как и хотела. Перед этим она составила завещание, оставив дом и участок Наталье.
— Пусть в деревне останется хоть одна живая душа с совестью, — сказала она тогда, и Наталья плакала, сжимая её сухую ладонь.
Диана поступила на юридический факультет. Говорила, что хочет защищать тех, за кого некому заступиться. Нестор продал хозяйство, расплатился со старыми долгами и перебрался к дочери в город. Но каждое лето он отправлял внучку к Наталье — с гостинцами и длинными письмами, где вновь и вновь просил прощения.
Елена больше не появлялась. Поговаривали, что у неё серьёзные проблемы со здоровьем и она почти не выходит из дома.
* * *
Однажды тёплым летним вечером Наталья сидела на крыльце обновлённого бабушкиного дома. Из распахнутого окна тянуло ароматом пирогов — она освоила бабушкин рецепт с яблоками и корицей.
Остап возился с забором у сарая, а Анастасия бежала от калитки с охапкой полевых ромашек. Белые лепестки вспыхивали в лучах заходящего солнца.
— Мама! — крикнула она. — Смотри, сколько!
Остап улыбнулся и долго не сводил с них взгляда. Потом подошёл, опустился рядом на ступеньку и обнял Наталью за плечи. Анастасия тем временем расставляла цветы по банкам — в одну они не помещались. Солнце медленно скрывалось за лесом, и небо густело вечерней синевой.
— Ты счастлива? — тихо спросил Остап.
Наталья не сразу ответила. Счастье — слишком простое слово для того, что переполняло её в этот миг. Это чувство было шире и глубже.
Это был покой — настоящий, выстраданный и по-настоящему заслуженный.
