— Виктория, — я повернулась к дочери. — Твоё платье обошлось в сорок тысяч. Больше я просто не потянула. Но ты в нём ослепительна. И Кирилл любит тебя вовсе не за наряды.
Виктория тихо всхлипнула и улыбнулась сквозь слёзы.
— Этот ресторан не из самых дорогих. Зато здесь чисто, персонал внимательный, кухня отличная. И главное — сегодня рядом те, кто искренне вас любит.
Гости разразились аплодисментами.
— А тем, кому не хватает деликатесов и икры, — я снова перевела взгляд на Матвея, — никто не запрещает уйти. Выход там. Можете отправляться в свои «приличные заведения». Мы прекрасно обойдёмся и без вас.
Я протянула микрофон ведущему и вернулась на место.
Аплодисменты стали ещё громче. Матвей сидел, налившись краской. Злата что‑то торопливо нашёптывала ему на ухо. Никита уткнулся в экран телефона.
Спустя минуту брат поднялся и направился ко мне.
— Людмила, ты чего творишь? При всех меня выставила посмешищем!
— Ты прекрасно справился сам.
— Я же просто пошутил!
— Шутки должны вызывать смех. А ты унизил мою дочь, перечеркнул мой труд и задел нашу маму.
— Да брось! Мы семья, нам можно подшучивать друг над другом!
— В семье так не поступают.
К нам подошла Злата:
— Людмила, ты ведёшь себя странно. Мы вообще-то из другого города приехали, на билеты потратились. А нас тут ещё и отчитывают!
— Потратились на билеты? — я усмехнулась. — А я вложила в эту свадьбу четыреста тридцать тысяч. Одна, без чьей‑либо поддержки. И если я «странная», то лишь потому, что не позволю вам испортить дочери её день.
Матвей попытался коснуться моей руки:
— Людмила, ну перестань. Давай забудем и нормально посидим.
— Нет, — я отстранилась. — Ничего забывать не будем. Хотите — оставайтесь. Хотите — уходите. Мне без разницы.
Они вернулись за стол и притихли. К еде больше не притрагивались.
— Уходи, — тихо произнесла я. — Прямо сейчас.
— Что?
— Я не хочу тебя здесь видеть. Уходи.
Он фыркнул:
— Ну и пожалуйста. Пошли, Злата. Никита, собирайся. Атмосфера тут испорчена.
Они вышли, громко хлопнув дверью.
Гости заметно расслабились. Музыка зазвучала бодрее, настроение выровнялось.
Ко мне подошла Виктория.
— Мам, спасибо тебе.
— За что, родная?
— За то, что заступилась. Я думала, ты промолчишь.
— Больше я молчать не стану. Никогда.
Кирилл обнял нас обеих:
— Людмила, вы замечательная. Спасибо за этот праздник. Всё получилось идеально.
— Правда?
— Конечно. Нам здесь хорошо. Мы среди своих.
Оставшаяся часть вечера прошла на удивление легко. Танцевали, смеялись, участвовали в конкурсах. Молодые сияли от счастья, гости были довольны.
К десяти часам торт съели до последней крошки, и приглашённые постепенно начали расходиться. Меня обнимали, благодарили за тёплый вечер.
Елизавета сказала:
— Людмила, вы сильная женщина. Так держать.
— Спасибо вам.
Всеволод добавил:
— И сделали всё правильно. Хамов нужно ставить на место.
Я лишь улыбнулась в ответ.
Матвей с Златой и сыном уехали ещё до того, как я вернулась домой.
С тех пор мы не общаемся. Прошло уже полгода. Ни звонка, ни сообщения, ни искренних извинений.
Виктория и Кирилл живут дружно. Снимают квартиру, откладывают деньги на собственное жильё. Дочь часто забегает ко мне и делится новостями.
Недавно мама передала, что Матвей жалуется знакомым. Говорит, будто я слишком жёсткая.
Мол, не понимаю шуток, обиделась на пустом месте, разрушила семью.
Рассказывает, что я якобы выставила их за дверь голодными, с ребёнком, поздним вечером.
Называет меня эгоисткой. Уверяет, что свадьба была позорной, а я ещё и «обиделась на правду».
Я только посмеялась.
Семью разрушила не я, а тот, кто на глазах у всех обозвал свадьбу собственной племянницы нищенской.
Кто жил в моей квартире, не вложил ни гривны и даже открытки не принёс.
Зато придирался к каждому блюду.
Теперь он изображает жертву. Несчастный Матвей — приехал на свадьбу племянницы.
А злая сестра его унизила. При всех.
Только об одной детали он знакомым не рассказывает: как держал микрофон и рассуждал о «нищенском празднике», доведя Викторию до слёз.
В её самый важный день. Об этом почему-то он предпочитает молчать.
Рекомендую почитать рассказы на моем втором канале и подписаться
