— Оксана, мы с тобой живем вместе всего четыре месяца.
— Ну и что?
— Ты правда сейчас просишь, чтобы я купил тебе машину?
— А что в этом такого? — она даже плечами повела, будто речь шла о пустяке. — Ты теперь содержишь нашу семью. А я добираюсь пешком, как какая-то нищая. В метро давка. Мне ребенка нужно постоянно возить на кружки. Теперь он и твой тоже. Ты ведь живешь с нами.
Я медленно откинулся на спинку стула. Картина стала предельно ясной.
— Мой ребенок?
— Конечно. Мы же семья. Ты обязан участвовать. Вкладываться. Машина — это необходимость, а не роскошь.
— Какая машина? Сколько это стоит?
— Самая обычная. Примерно за миллион. Я же не прошу что-то дорогое.
Миллион гривен. Она живет у меня уже четыре месяца. Ни за что не платит. Я обеспечиваю ее и ребенка. И теперь с меня требуют миллион.
— Оксана, я не собираюсь покупать тебе автомобиль.
Она резко побледнела. Улыбка исчезла, взгляд стал колючим.
— В смысле — не собираешься?
— В прямом. Не собираюсь.
— Это еще почему?
— Потому что мы не женаты. Потому что ты живешь здесь всего четыре месяца. И потому что требовать машину — это перебор.
Она вскочила так резко, что стул жалобно скрипнул. Голос стал ледяным.
— Перебор? Я каждый день тебе готовлю! Убираю в твоей квартире! Стираю! Да нормальные мужчины уже через месяц машину дарят!
— Тогда ищи нормальных мужчин.
Повисла тишина.
Она смотрела на меня с приоткрытым ртом.
— Что ты сказал?
— Иди к тем, кто покупает машины.
Несколько секунд она стояла неподвижно. Потом резко развернулась, ушла в комнату и хлопнула дверью.
Через минуту раздался звонок. Громкий, нарочито громкий — чтобы я слышал.
— Леся, ты представляешь! Жмот! Машину купить не может! Говорит — рано! Да пусть катится! Четыре месяца живу, готовлю, убираю, а он скупердяй!
Я спокойно доел ужин, вымыл посуду и лег спать.
Она из комнаты не выходила. Сидела там, нервно постукивая по экрану телефона.
В субботу я проснулся ближе к полудню. На кухне Оксаны не было. На столе лежала записка: «Ушла к подруге. Никита дома».
Никита сидел на полу в комнате и тихо играл на планшете. Я заглянул к нему.
— Есть хочешь? — спросил я.
Он молча кивнул, не отрывая взгляда от экрана.
Я пожарил яичницу с сосисками, нарезал хлеб, сделал тосты, налил чай и позвал его к столу.
Завтрак прошел в тишине. Разговор не складывался. Между нами ощущалась чужая дистанция.
— Как в школе дела? — попробовал я начать беседу.
— Нормально, — коротко ответил он.
— Учеба как? Оценки хорошие?
— Ага. Нормально.
На этом всё. Дальше говорить было не о чем. Мы были друг другу посторонними.
Оксана вернулась только поздно вечером.
На следующий день я дождался, когда она проснется. На кухню она вышла ближе к обеду, села за стол и принялась красить ногти ярко-красным лаком.
— Оксана, собирайте вещи. Вам нужно съехать.
Она медленно подняла глаза.
— Что?
— У вас есть неделя. За это время найдете новое жилье.
— Ты не имеешь права нас выгонять!
— Имею. Квартира моя.
— У меня маленький ребенок! — она вскочила. — Ты выставляешь на улицу женщину с ребенком?
— Ребенок у тебя. И я не выгоняю вас сегодня. Я даю неделю.
Ее лицо вспыхнуло от злости.
— Ты пользовался мной четыре месяца! А теперь выбрасываешь, как ненужную вещь!
Я уже собирался ответить, напомнив, что всё это время именно я тянул на себе их двоих.
