Сайт для Вас!
— Это наследство принадлежит мне и никому больше. Вашим вещам, Лариса, здесь не место. Я всё решила.
Елена произнесла это негромко, однако каждое слово прозвучало твёрдо, словно удар молотка. Не по крышке гроба, конечно, но по тому, что когда‑то называлось их семьёй. За окном на Профсоюзной моросил промозглый ноябрьский дождь, мелкие капли били по стеклу, а в комнате смешивались запах свежей краски и старых книг — теперь это было её пространство. Её воздух.
Александр, её муж, устроился на краю дивана, который она собственноручно перевезла из бабушкиной квартиры, и курил, хотя в доме это было под запретом. Пальцы у него подрагивали, и пепел осыпался на новый светло‑серый ковёр.
— Ты в своём уме, Елена? — голос его сорвался. — Это моя мать. Она не «вещи», она живой человек.
— Человек, который уже третий месяц последовательно выживает меня из моей же квартиры. И ты ей в этом молча помогаешь, — Елена даже не взглянула на него, аккуратно развешивая платья в шкафу. Её движения были спокойными и выверенными. — Она собирается здесь прописаться. Или ты правда думаешь, что ежедневные визиты «проверить трубы» — это совпадение?
— У неё трудности! — Александр вскочил и заходил по комнате, его тень нервно металась по стенам. — Долги, да! Думаешь, я скрывал? У всех бывают проблемы. Она одна, на пенсии. А мы семья. Можно было бы проявить понимание.
— Я прекрасно всё понимаю. Именно поэтому знаю, какой будет следующий шаг: «Саша, уговори Елену переписать на тебя долю. Мало ли что, мы же родные…» Она уже говорила тебе это?
Он замолчал. Потому что это была не догадка, а почти дословная цитата. Накануне Елена слышала из прихожей, как Лариса, сняв сапоги, вполголоса обсуждала с сыном «дело». Её шёпот удивительным образом проникал сквозь любые двери.
— Она не ради себя, — неуверенно пробормотал Александр. — Она за нас беспокоится. Чтобы всё было общим. Надёжным.
— У нас уже было общее, — Елена повернулась к нему. Лицо усталое, без макияжа, но взгляд холодный и ясный. — Общая ипотека за ту двухкомнатную, которую мы платили десять лет. Общая усталость. Общее нежелание сдвинуться с дивана по воскресеньям. А это — не общее. Это моё. Бабушка оставила квартиру лично мне. Нотариус, документы — всё оформлено. Ты ведь знаешь? Или мама рассказала тебе другую версию — что бабушка была не в себе, а я всё подделала?
— Не выдумывай! — он опустился обратно, сжал виски ладонями. — Нельзя же так… так жестоко. Выгонять человека.
— Я никого не выгоняю. Я просто сменю замки. Потому что твоя мать, воспользовавшись ключом, который ты сделал ей втайне, уже привела сюда какого‑то сотрудника БТИ «на консультацию». В воскресенье, когда я была у стоматолога. Камера в прихожей всё записала. Хочешь посмотреть их беседу о «перепланировке для повышения стоимости»?
Тишина стала плотной и тяжёлой. Дождь продолжал барабанить по стеклу. Александр смотрел на пятно пепла в ворсе ковра, будто это было доказательство его вины. Он выглядел растерянным — не злодеем, а человеком, пойманным на мелкой лжи.
— Я не знал, что она кого‑то приведёт… — начал он сбивчиво. — Сказала, просто специалиста, узнать, можно ли перегородку убрать…
— Чтобы оборудовать тебе кабинет? — Елена усмехнулась без радости. — Тебе, который работает из дома раз в полгода? Давай говорить прямо. Ей нужны деньги. Кредиторы уже звонят тебе на работу. Она в отчаянии и видит выход в этой квартире. Для этого нужно либо вытеснить меня, либо сделать тебя совладельцем, а потом уговорить взять «выгодный кредит под залог» и «спасти маму». В этой истории ты не сын и не мужчина. Ты инструмент. А я — помеха.
— Почему ты всё усложняешь?! — выкрикнул он, и в голосе звучала беспомощность. — Почему нельзя просто помочь родному человеку? Ну перепиши долю на меня! И что? Я же ничего не отниму, не продам! Мы вместе!
Елена подошла к окну и посмотрела во двор. Жёлтый свет фонарей расплывался в лужах.
— Вместе… — тихо повторила она. — Помнишь, когда мне срочно понадобились деньги на операцию? Тогда твоя мама сказала: «У вас всё равно нет детей, зачем такие расходы? Само пройдёт». А ты промолчал. И я заняла у своей подруги Екатерины. До сих пор не рассчиталась. А теперь ты предлагаешь рискнуть всем ради человека, для которого моё здоровье — лишняя трата. Нет. Этого не будет.
Она говорила спокойно. Слёзы закончились месяц назад — в тот день, когда она обнаружила в ящике стола Александра черновик заявления о перерегистрации собственности. Он уже даже выяснил, где ставят нотариальную печать.
— И что теперь? — он поднял на неё покрасневшие глаза. — Развод? Ты подала на развод?
— Да, — ответила Елена так буднично, словно сообщала о покупке хлеба. — Сегодня утром. Пока ты спал.
Он застыл, будто из комнаты внезапно исчез воздух.
— Ты не могла хотя бы обсудить? Попробовать решить? — прошептал он.
— Мы только что целый час обсуждали, Саша. Просто ты всё это время слышал не меня, а её голос. Я устала говорить в пустоту.
Она сняла с вешалки его старую рыбацкую куртку и протянула ему.
— Забирай свои вещи.
