— Оксанка, с посудой всё нормально.
— Нет, совсем не нормально.
Я медленно повернулась к ней и посмотрела прямо в глаза.
— В этом доме я сама решаю, чем пользоваться на кухне.
Она лишь презрительно фыркнула, вернулась в гостиную и с силой захлопнула дверь.
Но по-настоящему тяжело стало на третьей неделе. Оксанка вдруг решила, что хозяйка здесь она, и начала раздавать распоряжения.
— Марьяна, наведите порядок в детской, там пыль.
— Василий, не включайте вечером телевизор. Дети делают уроки.
— Вы слишком громко разговариваете. Нам мешаете.
Я не верила своим ушам. Это ведь моя квартира, мой дом, а мне указывают, как себя вести!
Однажды, вернувшись с работы, я застыла на пороге. Оксанка полностью изменила обстановку в гостиной: диван передвинула, кресло загнала в угол, шкаф развернула другой стороной.
— Зачем ты это сделала? — тихо спросила я.
— Так удобнее, — равнодушно пожала плечами Оксанка. — Мне прежний вариант не нравился.
Я тут же пошла к мужу и всё ему выложила. Он налился краской от возмущения.
— Всё, хватит. Пора поговорить с Алексеем.
Вечером мы позвали сына на кухню и прикрыли дверь.
— Алексей, это уже невозможно, — начал Василий. — Оксанка ведёт себя как полноправная хозяйка. Командует, мебель двигает. Мы будто чужие в собственной квартире!
Алексей заметно побледнел.
— Пап, она не со зла! Просто хочет, чтобы всем было удобнее!
— Кому удобнее? — не выдержала я. — Мы терпим постоянный шум, грязь. Дети дерзят. Оксанка за собой не убирает. Я чувствую себя прислугой!
— Мам, это ненадолго! Остался всего месяц! Потерпите!
— Нет, — твёрдо произнёс отец. — Пусть ищут жильё. На этой неделе съезжают.
Алексей вскочил, лицо его вспыхнуло.
— Вы серьёзно? Им же некуда идти! Вы обещали два месяца!
— Обещали, — кивнул муж. — Но не предполагали, во что всё выльется. Твоя Оксанка нас фактически выживает. Я больше это терпеть не стану.
— Значит, вам наплевать на моё счастье? — закричал Алексей. — Я наконец обрёл семью, женщину! А вы меня предаёте?!
— Мы тебя не предаём, — спокойно ответила я. — Мы просто не собираемся содержать чужую наглую женщину с детьми. Снимайте квартиру. Это ваша ответственность.
Алексей выскочил из кухни, громко хлопнув дверью. Из гостиной донеслись его приглушённые слова, затем возмущённый голос Оксанки.
Через полчаса они появились перед нами. Оксанка стояла, скрестив руки, с надменным выражением лица.
— То есть вы выставляете нас на улицу? С детьми? — начала она. — Не ожидала от вас такого хамства! Мы считали вас порядочными людьми!
— Порядочные люди не хозяйничают в чужом доме без спроса, — жёстко ответил муж. — И не переставляют мебель.
— Да как вы смеете! — взвизгнула Оксанка. — Алексей, ты слышишь? Твои родители меня унижают!
Алексей молчал, опустив голову.
— У вас неделя, — повторил отец. — Подбирайте квартиру и съезжайте.
Оксанка резко развернулась и ушла в гостиную, снова так хлопнув дверью, что стены дрогнули.
Последующие дни стали ещё тяжелее. Оксанка демонстративно игнорировала нас. Дети начали откровенно грубить. Старший Максим огрызался на любое замечание.
— Вы нам никто! Не указывайте!
Средняя Анастасия специально всё пачкала: проливала воду, разбрасывала крошки.
Младший бесконечно плакал и кричал, не давая спать.
Оксанка лишь подогревала ситуацию. При детях она говорила:
— Видите, какие у вас злые бабушка с дедушкой? Выгоняют нас. Им до вас нет дела.
В их взглядах читалась неприязнь. Я больше не могла это выносить и позвонила Алексею на работу.
— Приезжай срочно. Нам нужно поговорить.
Вечером он вернулся, и я остановила его в коридоре.
— Алексей, она настраивает детей против нас. Мы стали врагами в собственной квартире. Забирай их сегодня же. Немедленно.
— Мам, неделя ещё не прошла…
— Меня это не волнует. Сегодня. Иначе я вызову полицию.
Он побледнел — понял, что я не шучу.
— Хорошо, — тихо сказал он.
