— Эта Ирина, конечно, хороша собой, да только в голове у неё пусто. Слишком уж падка на приезжих. Свяжешься — потом пожалеешь.
— Послушай, Марьяна. Поговори со своей Оксанкой, вдруг ей и вправду нужен помощник по хозяйству? Хоть делом займусь.
— Поговорю, — усмехнулась Марьяна. — Смотрю, впечатлил тебя её добротный дом? Только не спеши выкладывать о себе всё как на духу.
Голос Марьяны стал строже.
— Я невольно услышала, о чём вы с Ириной шептались. Ты ведь едва не признался, что «сидел».
Дмитрий повёл плечом:
— Ну и сказал бы. И что с того? Нечего на меня так смотреть. Разве порядочная женщина станет так себя вести? С виду-то благопристойная… Должно же быть чувство меры. Да Ирина сама от меня шарахнётся, как только узнает о прошлом.
— Это верно. Но тогда и Оксанка может отказать тебе в работе. Пока помалкивай. А там, когда она к тебе привыкнет, всё и расскажешь.
***
Утром Дмитрий уже стоял во дворе Оксанки Пономаренко и внимательно присматривался к хозяйке.
Она встретила его настороженно и строго — чем-то напомнила школьную учительницу из его детства.
Невысокая, худенькая, с коротко остриженными русыми волосами. Однако в её взгляде, осанке и тоне чувствовалась твёрдость, из-за которой казалось, будто она куда выше и крепче.
— В коровнике и в конюшне убирать придётся каждый день. Летом — заготовка сена на зиму, работа тяжёлая. Дел много, а платить много не смогу. Зато кормить буду — и обедом, и ужином.
Условия звучали скупо.
Вообще-то Оксанка собиралась отказать сразу, но, окинув взглядом его крепкую фигуру, призадумалась.
«А вдруг сгодится? Вон какие плечи! И тюки с сеном закинет, и дров наколет без труда. Возьму-ка на испытательный срок. Может, именно такого помощника мне и не хватало?»
На крыльцо выбежали дети — мальчик и девочка.
— Мам, а это кто?
— Этот дядя будет помогать во дворе.
…Дмитрий вычистил коровник, затем занялся конюшней, выбрасывая навоз через небольшие оконца в огород.
Обычная работа, не самая тяжёлая из тех, что ему доводилось выполнять. Когда он управился, хозяйка уже звала к столу.
— Устали?
— Да нет, только размялся.
— Тогда помойте руки и садитесь.
Стол она накрыла прямо во дворе, под яблоней. Дети устроились на крыльце и поглядывали на него уже без стеснения, с живым любопытством.
— А вы? А дети разве не будут обедать?
— Мы уже поели.
«Понятно. Кто же станет делить стол с работником», — мелькнуло у него.
— Марьяна говорила, что вы из города. Наверное, к запаху коровника непросто привыкнуть.
— Уже привык. Меня это не тревожит.
Хлеб оказался домашним, пышным караваем — такого Дмитрий прежде не пробовал. Щи с томлёной говядиной и пироги с грибами — за них и правда душу отдать можно.
— А навоз куда деваете?
— Разбрасываю по полю и огороду.
Он оглядел аккуратный двор, затем грядки, где густо росли помидоры и кабачки.
«Тут труда на нескольких человек хватит. И как она управляется одна? Да ещё с двумя детьми».
***
Сначала Дмитрий приходил с рассветом и к вечеру возвращался к сестре.
Потом стал оставаться во дворе Оксанки, ночуя на сеновале.
Её дети, Роман и Надя, быстро к нему привязались. Восьмилетний мальчишка и его младшая сестрёнка ходили за ним по пятам и засыпали просьбами:
— Дядя Дмитрий, почини велосипед!
— Покатай меня на плечах!
— И меня!
Дмитрий соорудил для Нади деревянный домик, а для Романа вырезал рогатку и игрушечный автомат. Дети его обожали и старались помогать во всём.
Сердце Оксанки постепенно смягчилось. Поначалу она держалась настороженно, но со временем его присутствие стало привычным.
Дмитрию нравилось трудиться рядом с ней. Заготавливая сено, он косил траву, а она собирала её в валки и складывала в стога.
Эта хрупкая женщина не боялась никакой работы: носила полные вёдра, пилила брёвна, пропалывала грядки под палящим солнцем.
Однажды в поле их застал ливень.
Сначала они перебегали от дерева к дереву, промокшие до нитки и притихшие. Потом не выдержали и расхохотались.
— Я вся насквозь мокрая!
— Я тоже. Хуже всего — сигареты размокли.
— Купишь другие. Зайдём в магазин по дороге.
— Денег с собой нет.
Оксанка достала из кармана промокшей кофты купюру — та тоже была сырой. Они снова рассмеялись, стоя совсем близко, и Дмитрий, не удержавшись, притянул её к себе и поцеловал.
Она замерла, мягко отстранилась и почти бегом скрылась.
Ночью Оксанка пришла на сеновал с большим включённым фонарём и поставила его на пол.
— Я знала, что ты здесь. Тут неудобно спать. Переходи в летнюю кухню, там и ночуй. Я принесу постель.
Дмитрий согласился и пошёл за ней в летнюю избушку. Когда хозяйка вернулась с подушкой и одеялом, он осторожно взял её за руку.
— Оксанка, прости меня за тот поцелуй.
