Как только Станислав услышал о случившемся, его будто подменили: он сделался раздражительным, вспыльчивым, срывался на слёзы, накричал на молодую жену и заперся в доме.
В каком состоянии выписали Орисю, трудно передать словами — она выглядела как бледная тень. С трудом покинув больничные стены, женщина медленно направилась к дому.
Никто её не встретил, но впереди ожидало ещё более тяжёлое испытание: Станислав заперся изнутри и не желал открывать.
— Открой, Станислав!
— Не открою, — жалобно донеслось из-за двери. — Зачем пришла? Ты обязана была выносить моего ребёнка. Но не справилась! А сегодня из‑за тебя моя мать угодила в больницу с сердечным приступом!
Зачем я вообще женился на тебе? С твоим появлением в доме поселилось несчастье! Уходи, не стой под дверью. Я не хочу больше с тобой жить.
У Ориси потемнело в глазах, и она опустилась прямо на крыльцо.
— Что ты говоришь, Станислав… Мне тоже тяжело, я тоже потеряла ребёнка. Пожалуйста, открой…
Но мужчина не откликнулся на её слёзы, и Орися просидела у двери до самой темноты.
Наконец створка скрипнула, и на пороге появился Станислав. От переживаний он осунулся, лицо его стало землистым.
Он захлопнул дверь на щеколду, но замок так и не нашёл — попросту не знал, где что лежит, ведь обычно обо всём спрашивал Орисю.
Постояв в нерешительности, он направился к калитке, даже не взглянув на жену.
Когда его силуэт скрылся за поворотом, Орися отворила дверь и вошла внутрь. Добравшись до кровати, она без сил рухнула на неё.
Всю ночь она ждала мужа. Утром заглянула соседка и принесла страшную новость: свекровь Ориси не оправилась после приступа и скончалась.
Произошедшее окончательно сломило Станислава: он оставил работу, слёг и однажды признался молодой супруге:
— Я никогда тебя не любил. И сейчас не люблю. Женился только потому, что мать настояла — ей нужны были внуки. Ты разрушила нашу с ней жизнь, и я этого не прощу.
Каждое слово резало по-живому, но девушка решила, что не оставит его. Время шло, а лучше не становилось. Станислав почти не вставал, пил одну воду, к еде почти не притрагивался.
У него обострилась язва.
Пропал аппетит, навалилась апатия, вскоре Станислав и вовсе перестал подниматься с постели, жалуясь на слабость от недоедания и нехватки витаминов.
А затем выяснилось, что он подал на развод — брак Станислава и Ориси был расторгнут.
Орися выплакала немало слёз.
Она пыталась обнять Станислава, прижаться к нему, поцеловать, но он отстранялся и шептал, что, как только встанет на ноги, выставит её за порог. И повторял, что она искалечила ему жизнь.
***
Орися не могла просто уйти — ей некуда было податься.
Мать, поспешившая выдать её замуж едва ли не сразу после школы, оставшись одна, занялась собственной судьбой и уехала к вдовцу, с которым давно собиралась соединить жизнь.
Он жил далеко, где-то у Скадовска. Всё у них сложилось удачно: мать вышла замуж и лишь ненадолго вернулась, чтобы наскоро продать дом.
Получив за него скромную сумму в гривнах, она беззаботно уехала к новому супругу,
оставив дочь без крыши над головой — вернуться Орисе в случае развода было некуда.
Так девушка оказалась в настоящей ловушке обстоятельств.
***
Настал день, когда в доме не осталось ни крошки. Орися вымела из шкафчика последние горсти крупы, сварила единственное яйцо, взятое из-под курицы, и стала кормить Станислава жидкой кашей с растёртым желтком.
Так распорядилась судьба: вместо того чтобы нянчить собственного малыша (который уже давно появился бы на свет, не таскай она тяжёлые вёдра с водой в огород и не перекладывай в одиночку поленницу), ей приходилось угождать бывшему мужу, не ставившему её ни во что.
— Я ненадолго уйду, — тихо сказала она. — В соседнем селе ярмарка. Попробую продать курицу или обменять её на продукты.
Станислав, уставившись стеклянным взглядом в потолок, сглотнул и произнёс:
— Зачем продавать? Сваришь из неё бульон. Надоели каши, хочу нормального бульона.
Орися нервно перебирала край своего шёлкового платья. Это был её единственный наряд: в нём она отплясала выпускной, в нём же выходила замуж, а теперь надевала в жару — другой одежды попросту не имелось.
— Ты же знаешь, у меня не поднимется рука… Я выменяю её или продам.
