— Спасибо, — тихо произнёс он в трубку, едва переводя дыхание.
— Всегда пожалуйста, — усмехнулся Иосиф Мазур. — Остаток переведёте на карту, как и договаривались.
Ярослав Бондаренко отключил звонок и ещё долго сидел, уставившись на клочок бумаги с адресом. В ушах гудело. Он пытался представить ту женщину — вдруг у неё такие же светлые глаза? Брат… Сестра… Нужно ехать. Прямо сейчас.
Он стремительно вышел в коридор, на ходу натягивая куртку. Из кухни показалась Оксана Гриценко. Увидев его каменное лицо, она побледнела сильнее обычного.
— Ярослав Бондаренко… ты куда?
— По делам, — коротко ответил он, не встречаясь с ней взглядом.
— Ты плохо выглядишь, — её голос дрогнул и перешёл в шёпот. — Ты её нашёл?
Он замер, сжимая ручку двери, и медленно обернулся. Оксана Гриценко стояла в проёме — маленькая, будто сжавшаяся, с блестящими от слёз глазами. На мгновение в груди у него болезненно кольнуло — глупая, неуместная жалость. Но он тут же подавил её.
— Нашёл, — произнёс он жёстко. — И еду к ней. К своей настоящей матери.
— Ярослав Бондаренко, не надо, — она шагнула к нему. — Пожалуйста, не езди. Зачем тебе это? Она чужая! Она тебя оставила!
— А вы подобрали, — криво усмехнулся он. — Спасители. Только она — моя кровь. А вы — нет. И никогда ею не были.
— Как ты можешь так говорить? — Оксана Гриценко схватилась за сердце, дыхание сбилось. — Я люблю тебя! А ты идёшь к женщине, которая, может, даже лица твоего не вспомнит?
— Может, и не вспомнит, — пожал плечами Ярослав Бондаренко. — Но я хочу посмотреть ей в глаза. Спросить — почему. Хочу увидеть брата или сестру. Я имею на это право.
— А у нас разве нет прав? Мы твоя семья, Ярослав Бондаренко. Мы!
— В семье не врут, — отрезал он и, хлопнув дверью, вышел.
В Мелитополь он добирался автобусом почти два часа. Всю дорогу смотрел в окно: серые поля, голые деревья, покосившиеся фермы. В голове бесконечно прокручивались возможные разговоры. Что он скажет? Как она встретит? Обнимет? Заплачет? Или отшатнётся?
Дом он нашёл быстро — обычная обшарпанная пятиэтажка с облупленной краской и запахом кошек в подъезде. Квартира тридцать семь.
Ярослав Бондаренко нажал на звонок. Тишина. Он нажал снова, дольше, почти вдавливая кнопку.
Дверь распахнулась. На пороге стояла полная крашеная блондинка с усталым, помятым лицом и яркой помадой. Застиранный халат, тапки на босу ногу. Она смотрела на него с недоумением.
— Вам кого?
— Вы — Елена Хоменко? — спросил он, ощущая, как пересохло во рту.
— Ну я, — она прищурилась. — А вы?
— Я Ярослав Бондаренко. Родился пятнадцатого мая двадцать два года назад в роддоме этого региона. С расщелиной губы. Вы отказались от меня сразу после рождения.
Несколько секунд она молча разглядывала его. На лице сменились растерянность, страх, а затем — холодное неприятие. Она попятилась и попыталась захлопнуть дверь, но он успел подставить ногу.
— Подождите! — рявкнул он. — Я не два часа сюда ехал, чтобы вы передо мной дверь закрыли! Нам нужно поговорить!
— Нам не о чем говорить! — прошипела Елена Хоменко, стараясь вытолкнуть его. — Уходи! Не знаю я никакого Ярослава Бондаренко! Ошибся адресом!
Из глубины квартиры донёсся мужской голос:
— Лена, кто там?
Послышались тяжёлые шаги. В прихожей появился крупный, лысоватый мужчина в майке и спортивных штанах. Он окинул Ярослава настороженным взглядом.
— Ты кто такой? Чего надо?
— Я сын вашей жены, — спокойно ответил Ярослав Бондаренко, хотя внутри всё кипело. — Она отказалась от меня двадцать два года назад.
Мужчина перевёл взгляд на Елену Хоменко. Та вцепилась в косяк так, что побелели пальцы.
— Что он несёт? — нахмурился он. — Это правда?
— Роман Юрченко, не слушай! — затараторила она. — Врёт он! Сейчас таких аферистов полно! Наверняка денег пришёл просить!
— Мне не нужны ваши деньги, — скривился Ярослав Бондаренко. — Я хочу знать, почему ты меня бросила. У меня есть брат? Сестра?
— Никого у тебя здесь нет! — выкрикнула Елена Хоменко. — Убирайся! Роман Юрченко, выгони его!
Но Роман Юрченко молчал, переводя взгляд с жены на молодого мужчину. В его глазах постепенно появлялось понимание — и оно было не в её пользу.
— Ты говоришь правду? — спросил он.
— Да, — Ярослав Бондаренко достал паспорт и официальную бумагу с печатью. — Вот документы. Решение суда об усыновлении. Я случайно узнал и нанял детектива — он её нашёл.
Роман Юрченко взял лист, внимательно прочитал и медленно поднял глаза на жену. Взгляд стал тяжёлым.
— Лена… это что такое? Ты говорила, что до меня у тебя никого не было.
— Так и было! — закричала она. — Роман Юрченко, не верь ему! Это всё подстроено!
— Что подстроено? — вспыхнул Ярослав Бондаренко. — Посмотри на меня! У нас одинаковые глаза. И подбородок.
Роман Юрченко всмотрелся внимательнее. И правда — в этом высоком парне с жёстким взглядом угадывались черты его жены, особенно той, какой она была на старых фотографиях. Скулы, разрез глаз — сходство было очевидным.
— Лена, — произнёс он тихо, но так, что у неё подкосились ноги. — Ты мне двадцать лет врала?
— Роман Юрченко, я… — она отступила назад. — Это было давно… Я хотела забыть… Я думала, он умер… или…
