— Твоя мама уже восемь лет приходит в наш дом. Восемь лет я для неё будто пустое место. Удобная. Дом веду, уют создаю. «Повезло найти хорошего мужчину». Меня словно определяют только через то, чем я полезна тебе.
Вчера, на моём дне рождения, она три минуты говорила о тебе. А потом в прихожей бросила подруге: «главное, что ему хорошо». Ты понимаешь? На моём. Дне. Рождения.
Ярослав слушал молча. Ни разу не перебил.
— Я не прошу, чтобы она меня обожала. И особого отношения не требую. Мне нужно одно — чтобы ты это замечал. И чтобы поговорил с ней сам. Не потому что я настаиваю, а потому что тебе самому это кажется неправильным.
— Я поговорю с ней, — спокойно сказал он.
— И ещё. Если в следующий раз она снова сделает вид, что меня не существует в моём же доме, я молчать не стану. Сразу предупреждаю.
Повисла пауза.
— Ты права. Это было неуважительно.
Для меня было важно не просто его согласие. Важно, что он сам произнёс это вслух.
С матерью он встретился без меня. Поехал к ней через два дня после праздника. Вернулся спустя три часа, прошёл на кухню и сел напротив.
— Поговорил.
— И что?
— Сказала, что не хотела тебя задеть. Что переволновалась, вот и сорвалось.
— Три минуты подряд срывалось?
— Я ей примерно так же ответил. — Он ненадолго замолчал. — Она обиделась. Сказала, что теперь я на стороне жены, а не матери.
Я внимательно посмотрела на него.
— Это ведь не про «на стороне». Никто ни против кого.
— Я ей это объяснил. Почти слово в слово.
— Спасибо.
Примерно через неделю после его визита позвонила сама Виктория.
— Оксана. Мне сказали, ты расстроилась из-за тоста.
— Да, расстроилась.
— Я не хотела тебя задевать. Ярослав у меня один. Я для него всю жизнь старалась. Слова сами вылетели…
— Виктория, я понимаю, что он для вас — всё. Правда понимаю. Но это был мой день рождения. Достаточно было одной фразы: «С днём рождения, Оксана». Всего одно предложение. Больше ничего и не требовалось.
В трубке повисло молчание.
— Я… не умею такие вещи говорить.
— Зато три минуты говорить умеете.
Снова тишина. Ответа не последовало. Мы попрощались.
Прошло почти полгода. Виктория стала появляться реже. Иногда интересуется, как у меня дела. Коротко, сухо, без тепла — но всё же спрашивает.
На последнем семейном ужине вдруг сказала: «Оксана, ты хорошо выглядишь». Я поблагодарила. Она кивнула — и на этом всё.
Следующий день рождения мы провели вдвоём. Уехали в другой город на три дня, без гостей и застолий. Ярослав поднял бокал и говорил только обо мне. Мы долго сидели, болтали, смеялись. Ни слова о чужих жертвах. Ни одной трёхминутной истории о том, каким он был замечательным в третьем классе.
Вот и вся история.
Праздник тогда я готовила сама. Накрыла стол, три часа не отходила от плиты. А свекровь не нашла для меня ни единого слова. Зато о сыне — всегда и везде, по любому поводу.
Есть такие люди. Они не стремятся обидеть нарочно. Просто в их мире существует только их ребёнок. И разговорами это почти не меняется. Можно лишь обозначить границу — здесь так больше не будет.
Я обозначила. Один раз. Спокойно.
Больше на мой день рождения она не приезжает. Это моё решение. И я о нём не жалею.
Я завела новый канал с рассказами, которые здесь не публикую.
