— Василий дал… — едва слышно произнесла Александра. — Он продал Татьяна дом в деревне и перечислил деньги нам.
— Именно. И это не была просто передача наличных в конверте. Средства поступили на твой личный счёт с чётким указанием: «Целевой дар дочери на приобретение недвижимости». По закону та часть квартиры, что оплачена этими деньгами, принадлежит только тебе. Доля Богдан в вашем жилье — максимум пятнадцать процентов. Так что из дома, Александра, уйдёт совсем не та, на кого рассчитывали.
Оставшийся день Александра словно провела в тумане, но не от отчаяния — её охватила жёсткая, обжигающая ясность. Она пригласила мастера и сменила замки в квартире Василий. Аромат старых книг, дорогого табака и масляных красок, пропитавший комнаты, будто придал ей уверенности. Здесь была её крепость.
На следующий день, ровно в двенадцать, в приёмной юридической фирмы послышались повышенные голоса. В переговорную вошли трое: Богдан, старательно избегавший взглядов, Галина с плотно сжатыми губами и уверенно шагающая Кристина. За ними следовал худощавый мужчина в мятом костюме с потёртым портфелем — вероятно, тот самый «грозный юрист».
Александра сидела во главе длинного стола из тёмного дуба, выпрямившись, словно струна. Строгий чёрный костюм подчёркивал её собранность, волосы были аккуратно зачёсаны назад. От растерянной женщины, которая ещё вчера плакала над разбитым хрусталём, не осталось и следа.
— Ну что, Александра, — с порога заговорила Кристина, по-хозяйски отодвигая стул. — Надеюсь, ты всё обдумала. Мы подготовили соглашение. Подписываешь отказ от дачи, переводишь миллион, и расходимся мирно. Богдан, так уж и быть, оставит тебе квартиру.
Александра даже не посмотрела в её сторону — взгляд был прикован к мужу.
— Богдан. Ты правда собираешься так поступить? — тихо спросила она, и в этой тишине звучала твёрдость, от которой он вздрогнул.
— Александра, ну пойми… — пробормотал он, уставившись в столешницу. — Жизнь непростая. Нам с Галина тяжело, Кристина тоже нелегко. А тебе всё будто само в руки шло. Нужно делиться. Мы же семья…
— Семья? — с лёгкой усмешкой переспросила Александра. — Семья поддерживает, когда больно. А вы ведёте себя как мародёры.
— Следите за словами! — взвизгнула Галина, хватаясь за ворот блузки. — Мы пришли договориться! Сейчас мой адвокат всё разъяснит!
Щуплый юрист кашлянул и потянулся к портфелю, но Борис, до этого молча стоявший у окна, остановил его жестом.
— Не стоит, коллега, — жёстко произнёс он, выкладывая на стол две папки. — У ваших клиентов нет оснований для претензий. Квартира и дача покойного Василий были подарены Александра задолго до его смерти. Эти объекты не подлежат ни разделу, ни оспариванию.
Кристина мгновенно побледнела. Самоуверенность исчезла с её лица, словно стёртая ластиком.
— Как это — подарены? Это ложь! Богдан, они нас обманывают! — выкрикнула она, вцепившись в его рукав.
— Можете проверить данные в реестре, — спокойно добавил Борис, подвигая документы. — И ещё. Квартира, оформленная на вас двоих, Богдан, на восемьдесят пять процентов оплачена личными средствами Александра. Это подтверждают банковские выписки. Ваша доля минимальна. Если дело дойдёт до суда, мы потребуем компенсацию за износ мебели и техники, купленных в кредит на имя Александра. И обязательства по кредиту тоже будут пересмотрены.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Слышалось лишь прерывистое дыхание Галина. Юрист, пробежав глазами бумаги, побледнел, захлопнул портфель и, пробормотав что-то невнятное, поспешно покинул кабинет.
Богдан сидел с раскрытым ртом. Его привычный мир, где можно было прятаться за чужими спинами и плыть по течению, рассыпался в одно мгновение.
— Александра… — хрипло выдавил он. — А мне куда идти? Где я буду жить?
Александра медленно поднялась. Она посмотрела на Кристина, лицо которой перекосила бессильная ярость, на Галина, внезапно забывшую о своём «больном сердце», и, наконец, на человека, которого когда-то любила.
— Поживёшь у Кристина, — спокойно ответила она. — Вы ведь так дорожите своим единством. Развод оформим через суд. Мои вещи уже вывезены. Ключи оставь на столе. И больше не напоминайте о себе.
Она развернулась и направилась к выходу, не оглядываясь. Чёткий стук каблуков по паркету звучал как заключительные ноты долгой, изнуряющей симфонии. За спиной разгорался скандал — Кристина кричала на Богдан, обвиняя его в беспомощности, Галина причитала, но Александра это уже не касалось. Этот шум остался в прошлом.
Прошло полгода.
Ранняя осень в Харьков окрасила деревья на Кременчуг набережной в золото и багрянец. Александра устроилась на широком подоконнике в кабинете Василий, поджав ноги. В ладонях она держала чашку горячего чая с чабрецом — такого же, какой любил заваривать Василий.
В квартире витал аромат свежей краски — Александра всё же обновила интерьер, добавив светлых оттенков, — лаванды и новых книг. На письменном столе лежал подписанный контракт с крупным издательством на перевод серии французских романов.
Развод прошёл быстро, хотя и сопровождался неприятными моментами. Богдан, лишившись поддержки сбежавшего адвоката, не рискнул затевать тяжбу. Он добился скромной компенсации за свою крошечную долю и переехал к Галина. Кристина, как и следовало ожидать, вскоре поссорилась с братом — он не оправдал её надежд на обеспеченную жизнь, — и теперь они даже не общались.
Александра сделала глоток чая и посмотрела в окно. Дождь тихо стучал по стеклу, смывая следы ушедшего лета. В её душе больше не осталось ни боли, ни обиды — только тишина, свет и ощущение простора. Она наконец обрела того, на кого могла положиться безоговорочно, кто не предаст и не спасует перед трудностями.
Она обрела себя. И новая жизнь, свободная от фальши и картонных декораций, только начиналась.
