— Мне, пожалуйста, большой латте и… — она на секунду растерялась, разглядывая витрину с десертами, — и вон тот кусок вишнёвого торта. Самый крупный.
Официантка молча кивнула и направилась к стойке. Дарина откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. В этом крошечном островке уюта, среди незнакомых голосов и звона посуды, она впервые за долгое время ощутила странное, почти забытое чувство — будто вернулась домой.
Она ещё не догадывалась, что этот вечер станет отправной точкой долгого пути. И что совсем рядом, за соседним столиком, в полумраке, сидит человек, который так же, как и она, пытается укрыться от собственного прошлого.
Кофе принесли почти сразу. Высокий бокал с густой молочной пеной приятно обжигал пальцы, и Дарина обхватила его ладонями, словно пытаясь согреться не только снаружи, но и внутри. Вишнёвый торт с блестящей, почти алой глазурью выглядел на простом деревянном столе вызывающе — слишком яркий, слишком смелый для женщины, привыкшей доедать за мужем заветренные ломтики сыра.
Она зачерпнула ложкой мягкую мякоть и поднесла к губам. Сладость, переплетённая с терпкой кислинкой, заставила её на мгновение зажмуриться. И тут же перед глазами возникла картина того, что сейчас происходит в их квартире.
Богдан, скорее всего, уже вышел из душа. Разгорячённый, в свежей майке, он направился на кухню в ожидании увидеть стройные ряды тарелок и запотевшую бутылку в центре стола. А там — пустота. Плита холодная. Ни запаха ужина, ни звона посуды. Его раздражение, наверное, уже расползается по комнатам, как едкий дым. И вот раздаётся звонок — это Сергей с Данило. Громкие возгласы, шаги в прихожей, привычные шутки… и растерянный взгляд мужа, которому придётся объяснять, куда исчезла его «образцовая хозяйка».
Дарина невольно усмехнулась. Улыбка вышла горькой, будто подгоревший карамельный сироп.
— У вас очень выразительная мимика, — прозвучал негромкий, слегка хрипловатый голос.
Она вздрогнула и открыла глаза. За соседним столиком, всего в паре шагов, сидел мужчина. Раньше она его не заметила — его скрывали тень и высокий фикус в кадке. На вид ему было около сорока пяти. Серое пальто аккуратно лежало на спинке стула, перед ним стояла пустая чашка из-под эспрессо и стопка бумаг, густо исписанных мелким почерком.
— Простите? — Дарина машинально поправила воротник пальто, чувствуя неловкость.
— Вы улыбались так, словно только что провернули изящную авантюру, — он чуть прищурился. Его глаза были необычного оттенка — как осенняя трава, прихваченная первым инеем. — Надеюсь, игра стоила свеч.
— Авантюру… — повторила она задумчиво. — Скорее, это была самозащита.
— Тем более достойно, — мужчина склонил голову. — Меня зовут Владислав. И я сегодня тоже в бегах. Улизнул с собственного юбилея в офисе. Тосты, громкие речи о «достижениях» и «стабильности»… В какой-то момент понял, что если ещё раз услышу про «эффективный менеджмент», то не сдержусь.
Дарина внимательнее всмотрелась в него. В его взгляде читалась усталость человека, который многое пережил, но не утратил способности удивляться. В нём не было той напористой самоуверенности, которой так любил щеголять Богдан.
— Дарина, — представилась она, сама поражаясь собственной решимости. Обычно разговоров с незнакомыми мужчинами она избегала. — А я сбежала от ужина для «пацанов». От кастрюли картошки с укропом и роли молчаливой обслуживающей тени.
Владислав тихо рассмеялся — искренне, без тени насмешки.
— Картошка с укропом — серьёзный соперник. Тут без союзников не обойтись. Может, по бокалу вина? Для этого места оно неожиданно приличное, пусть это и не ресторан с мишленовскими звёздами.
Она хотела отказаться. Внутренний голос — то ли мамин, то ли Богдана — настойчиво шептал: «Что ты творишь? Приличные женщины не пьют с незнакомцами в таких заведениях». Но Дарина вспомнила выключенный телефон в сумке. Граница уже была пересечена. Обратной дороги к прежней «правильности» не существовало.
— Думаю, можно, — сказала она, не отводя взгляда.
Пока Владислав звал официантку, внутри неё разлилось странное ощущение лёгкости. Будто анестезия: старая боль никуда не делась, но перестала сковывать.
— Знаете, Владислав, я двенадцать лет сервировала такие столы, — произнесла она, когда вино заиграло в бокалах густым рубином. — Я помнила, кто из друзей мужа любит поострее, а кто терпеть не может лук. Знала их байки, их жалобы на жён, их бесконечные анекдоты. А сегодня вдруг поняла: никто из них не представляет, какой кофе предпочитаю я. И люблю ли вообще вишнёвый торт.
— И каков вердикт? — мягко поинтересовался он.
— Оказалось, люблю. Очень.
Разговор завязался легко. Владислав рассказывал о своей профессии — он проектировал мосты.
— Мост — это не просто бетон и металл, Дарина. Это возможность соединить берега, которые кажутся далёкими и чужими. Но иногда конструкции не выдерживают. Металл устаёт, или фундамент изначально стоит на зыбкой почве.
— А мой фундамент держался на слове «надо», — тихо сказала она. — Мама повторяла: «Терпи, Дарина. Мужчина — как ребёнок, его нужно кормить и направлять». Я направляла. Пока сама не стала указателем у дороги — мимо которого все проезжают, даже не взглянув.
Владислав слушал её удивительно внимательно.
