О том, что беременна, я узнала в среду утром. Доктор что‑то объясняла про срок, назначала витамины, а я, сидя на жёстком пластиковом стуле, слышала лишь один вопрос в собственной голове: как такое возможно?
Мы с Александром всё заранее обсудили. Всё взвесили и приняли общее решение. Я исправно принимала таблетки, не пропуская ни дня.
Мы женаты уже десять лет. Без громких скандалов, без измен, без запоев. Обычная жизнь: ипотека, работа, воскресные обеды у Любовь. Мне казалось, что я хорошо знаю людей, рядом с которыми живу. И была уверена, что максимум, на что способна Любовь, — это прозрачные намёки за семейным столом.
Дома я вытащила блистер и долго разглядывала таблетки. Потом набрала аптеку. Подробно описала форму и цвет. Женщина на другом конце линии помолчала и спокойно произнесла:
— Это не противозачаточные. Это витамин B6.
У меня опустились руки. Я стояла посреди кухни, будто приросла к полу. Всё внезапно сложилось в единую картину — и от этого стало ещё тяжелее.
ЧАСТЬ 1
Воскресные обеды у Любовь стали традицией задолго до нашей свадьбы. Александр вырос в этом укладе: каждое воскресенье к часу дня — борщ на плите, хрусталь в серванте. Я просто встроилась в их порядок. Особого выбора не было.
Любовь исполнилось шестьдесят четыре. Крупная, осанистая, с тяжёлым взглядом — она никогда не повышала голос и не устраивала сцен. Говорила спокойно, прямо, и смотрела так, будто любое возражение было личной обидой. При ней Александр словно уменьшался — я заметила это ещё в первый год, но предпочла промолчать. Думала, со временем сгладится.
Разговоры о детях начались на третьем году брака и с тех пор не прекращались.
— Оксана, ты хорошо себя чувствуешь? — Любовь разливала борщ, даже не глядя в мою сторону. — Не слишком устаёшь?
— Всё в порядке, — отвечала я.
— Просто интересуюсь. — Короткая пауза. — Время идёт.
В такие минуты Александр сосредоточенно рассматривал кусок хлеба в своей тарелке. Я улыбалась. Позже мы это не обсуждали — да и что обсуждать, если всё давно решено. Ещё три года ипотеки. Моя работа. Мы не готовы. Решили — значит решили.
В то воскресенье, в начале февраля, Любовь накрывала на стол, а я зашла в ванную. Сумку взяла с собой — по привычке, не задумываясь. Достала блистер, выдавила таблетку, запила водой из-под крана.
Когда я вышла, Любовь стояла в коридоре у самой двери. Слишком близко. Я даже растерялась — она что, шла следом?
— Это у тебя лекарство? — поинтересовалась она.
— Витамины, — ответила я автоматически. Мы с Александром не распространялись о том, что я принимаю контрацептивы — лишние разговоры нам были ни к чему.
Любовь кивнула и вернулась на кухню. Ничего особенного. Обычный вопрос.
Я села за стол и вскоре выбросила этот эпизод из головы.
Вечером дома поставила сумку на полку в прихожей, достала блистер — хотела убрать его в ящик. И вдруг замерла. Что‑то казалось неправильным. Я не сразу поняла, что именно. Смотрела на упаковку и чувствовала лёгкую тревогу — как когда выходишь из квартиры и сомневаешься: выключила ли утюг?
Таблетки лежали аккуратно. Блистер был цел. Всё вроде бы на месте. Я всё-таки убрала его в ящик, решив, что просто устала и накрутила себя.
Александр лежал на диване, уткнувшись в телефон. Я отправилась на кухню разогревать ужин. За окном быстро темнело — обычный воскресный вечер.
Мне казалось, что Любовь просто человек старой закалки — настойчивый, но не злой. Что ей трудно смириться с чужим выбором, но она всё же уважает границы. Что десять лет брака — это уже что‑то весомое, что мы семья, а в семье так не поступают.
Я много размышляла об этом.
И почти ничего не проверяла.
