Отец тяжело вздохнул.
— Что будем делать?
— Попробую продать свою машину.
— Но вам же без неё никак!
— Жизнь Oksana важнее.
Я отключила звонок и опустилась на кровать. Долго смотрела в потолок, пытаясь собрать мысли. Поздно ночью в спальню вошёл Taras. Я слышала его шаги, шорох одежды, как в ванной зашумела вода — он чистил зубы. Потом кровать едва заметно прогнулась: он лёг на свою сторону.
Мы не обменялись ни словом. Просто лежали, отвернувшись друг от друга.
Сон ко мне так и не пришёл. Я перебирала в голове варианты, возвращалась к одним и тем же мыслям, пыталась найти выход.
На рассвете поднялась тихо, пока Taras ещё спал. Осторожно оделась и прошла в гардеробную.
Открыла шкаф. На верхней полке стояли коробки.
За последние годы Taras преподнёс мне немало дорогих подарков. Так он демонстрировал родителям, что сумел добиться успеха, что может позволить себе то, на что они когда-то смотрели с пренебрежением.
Я поочерёдно сняла коробки и раскрыла их.
Швейцарские часы. Золотой браслет с сапфирами. Кольцо с бриллиантом.
Когда-то эти украшения казались символами его достижений, доказательством победы над родительским равнодушием.
Теперь передо мной лежали лишь металл и камни.
Я сложила всё в большую сумку, оделась, написала Taras записку: «Уехала по делам. Вернусь вечером».
Тихо закрыла за собой дверь и отправилась в ювелирный ломбард на другом конце города — не хотелось столкнуться с кем-то из знакомых.
Оценщик долго изучал украшения: проверял клейма, взвешивал, рассматривал камни через лупу.
— Вещи качественные, — наконец произнёс он. — Всё подлинное, работа отличная.
— Сколько предложите?
Он сделал паузу и внимательно посмотрел на меня.
— Триста шестьдесят тысяч. Это окончательная сумма.
Я кивнула без колебаний.
— Меня устраивает.
Он явно ожидал торга и удивился моей решимости.
— Тогда оформляем. Паспорт при вас?
Я протянула документ, подписала бумаги и получила перевод на карту.
Выйдя из ломбарда, я села в машину и сразу же перевела деньги Oksana. Затем набрала её номер.
— Oksana, я отправила средства на твою карту. Записывайся на операцию немедленно.
— Kristina, откуда у тебя такие деньги?!
— Это не имеет значения. Главное — они есть. Ты должна жить, понимаешь?
Oksana расплакалась, благодарила сквозь слёзы. Я тоже не сдержалась, но внутри стало чуть спокойнее.
Вернувшись домой, я увидела Taras на кухне — он пил кофе и листал телефон.
— Где ты была? — спросил он, не отрывая взгляда от экрана.
— По делам ездила.
Он лишь кивнул, не задавая лишних вопросов.
Вечером я готовила ужин и накрывала на стол. Taras по-прежнему сидел с телефоном. Наконец он отложил его и посмотрел на меня.
— Ну что, — произнёс он, — твои родители нашли деньги на операцию?
Я продолжала нарезать хлеб.
— Нашли.
— И откуда? — усмехнулся он. — Квартиру продали? Или машину?
Я подняла глаза.
— Я нашла.
Taras нахмурился.
— Ты? Откуда у тебя триста пятьдесят тысяч?
— Продала украшения. Твои подарки. Сдала в ломбард. Получила триста шестьдесят тысяч и перевела Oksana.
Он побледнел и крепко сжал спинку стула.
— Ты… не имела права!
— Имела. Это были подарки. Моё имущество. И я вправе распоряжаться им по своему усмотрению.
— Ты меня обокрала!
— Я спасла жизнь своей матери. Той самой, которой ты отказал в помощи из-за старых обид.
Taras схватил чашку и с силой бросил её в стену. Осколки разлетелись по кухне.
— Ты меня предала! Присвоила мои вещи!
— Твои? — мой голос стал жёстче. — Ты подарил их мне. С того момента они стали моими. И я поступила так, как сочла нужным.
— Я дарил их, чтобы ты носила! Чтобы демонстрировала своим родителям мой успех! А не тащила в ломбард!
— Ты дарил их не мне, а своему самолюбию. Своей обиде. Своему желанию доказать что-то. А я просто распорядилась ими иначе.
Taras кричал.
