Для человека, утопающего в кредитах, Галина выглядела слишком уж воодушевлённой, словно речь шла не о долгах, а о предстоящем торжестве.
— Хорошо, — спокойно произнесла я, не меняя интонации. — Я готова поучаствовать в этой благотворительной акции. Но давай возьмём паузу на пару дней. Мне нужно свести цифры и понять, что к чему.
Александр одобрительно кивнул — моя привычка сначала всё просчитать ему всегда импонировала.
Ответ на вопрос о «срочной необходимости» сам нашёл меня уже утром. Александр забыл планшет на диване, и на экране всплыло уведомление из семейного чата его родни — туда меня, разумеется, не приглашали. Сообщение от Галина, адресованное её сестре, гласило:
«Смету по ресторану для свадьбы Елизавета утвердили. Не волнуйся, первый взнос я уже оформила в банке. А невестка платежи потянет, она же у нас безотказная. Считай, это наш подарок молодым».
Елизавета — племянница Галина. Взбалмошная особа, с которой меня ничего не связывает.
Я перечитала сообщение дважды. Ситуация была до того абсурдной, что в её прозрачности чувствовалась почти художественная завершённость. Галина оформила кредит ради роскошной свадьбы племянницы, чтобы произвести впечатление на родню, а гасить этот праздник тщеславия собиралась за мой счёт, твёрдо рассчитывая на мою «безотказность».
Благородный порыв мгновенно теряет привлекательность, когда внезапно выясняется, что главным спонсором назначили тебя — причём без твоего согласия.
Вечером, когда Александр вернулся домой, я распечатала скриншот переписки и положила его на стол. Рядом разместила чистый лист и ручку.
— Это что? — он скользнул взглядом по бумаге, расстёгивая ворот рубашки.
— Это, Александр, прошение, — ровно ответила я, не отводя глаз. — Точнее, расписка. Я не возражаю оплачивать амбиции твоей мамы. Но есть условие. Прямо сейчас ты письменно подтверждаешь, что этот кредит — исключительно твоя личная ответственность.
И сумма ежемесячного платежа будет ровно в таком ж
