— Паразиты существуют за счет хозяина. Так вот, сударь мой, благотворительная лавочка в этом доме закрыта. Либо вы с мамой немедленно компенсируете мои траты из своей прибыли, либо ваш семейный стартап отправляется вместе с тобой по адресу регистрации генерального директора. То есть к Галине.
Галина попыталась принять вид глубоко оскорбленной дамы, но, столкнувшись с моим холодным взглядом, поспешно схватила сумку.
— Ноги моей… — начала она, однако я не дала договорить.
— Прекрасно. И пирог прихватите.
Максим так и остался посреди кухни. Он явно рассчитывал, что я устрою скандал и мы будем разбираться до рассвета. Но вместо этого я молча распахнула шкаф в прихожей и вынула его дорожную сумку.
— Кристина, это же абсурд. Ты разрушаешь семью из‑за какого-то куска теста! — он попытался придать голосу мягкость и убедительность, но получилось неубедительно.
— Я защищаю свою кухню от захвата, а кошелек — от опустошения, — сумка упала к его ногам. — Ты так ратовал за мамино развитие? Отлично. Ей как раз требуется су-шеф, чтобы отгонять соседей. Пока не вернешь мне двадцать восемь тысяч, о коде от домофона можешь забыть.
Развязка наступила быстро и при свидетелях. Максим, гордый интеллектуал и меценат, перебрался жить к маме. Уже на третий день мне позвонила Виктория. Сквозь заливистый смех она поведала, как заезжала к Галине за эклерами. Те источали аромат рыбных котлет, Галина переругивалась с соседями по лестничной клетке, а мой супруг, весь в сахарной пудре, с обреченным видом оттирал сковородки в крошечной раковине хрущевки. Виктория, кстати, от заказа отказалась и теперь берет десерты в приличной кондитерской.
Я же сменила замки, привела в порядок столешницу и в один из выходных вечеров наслаждаюсь полной тишиной. Сижу с чашкой чая и обычным магазинным печеньем. Ни намека на ваниль. Только ясное, ничем не омраченное чувство справедливости и абсолютная власть на собственной территории.
