Помню, как-то раз он целых два часа вёз какого-то незнакомца от вокзала только потому, что «ну человек же попросил».
Человек попросил — и он сразу откликнулся. Он был готов выручить кого угодно, только не меня. Видимо, я в его системе координат человеком не считалась — я же жена. А значит, обязана входить в положение, молча терпеть и не устраивать сцен.
К вечеру Пётр вернул машину.
Я заметила её ещё из окна двора и сперва даже не сообразила, что не так: какие-то пятна на боку, странный перекос света у фары. Подойдя ближе, я всё поняла. Грязь. Засохшие комья земли облепили пороги, крылья, стёкла. И по запаху было ясно — это не просто земля. К ней примешивался навоз. Словно автомобиль специально прогнали через свиноферму.
Я распахнула дверцу. В нос ударил резкий запах, от которого я невольно закашлялась. Табачный дым — тяжёлый, въедливый, такой, что защипало глаза. Моё любимое водительское кресло, для которого я полдня подбирала чехол, оказалось прожжено.
Посреди сиденья зияла дыра размером с пятирублёвую монету. Края оплавились и потемнели. На коврике валялись подсохшие куски грязи, а на переднем пассажирском сиденье — собачья шерсть.
Похоже, Пётр ещё и пса катал в моей машине. Чехол был перепачкан, на ткани отчётливо проступали следы собачьих лап.
А фара… левая фара всё-таки оказалась разбита. Я сразу насторожилась из‑за её неровного света, хотя до последнего убеждала себя, что мне показалось. Осколки стекла торчали наружу, как выбитые, почерневшие зубы.
Я набрала Богдана.
— Спускайся немедленно! — процедила я, с трудом сдерживая крик.
Он вышел, оглядел машину и заметно побледнел. Потом почесал затылок и пробормотал:
— Ну и что? Это же… Наверное, случайно вышло…
— Случайно курил в машине? — я больше не могла сдерживаться. — Случайно посадил туда собаку? Случайно залез в чистый салон в грязных сапогах? Даже коврик за собой не вытряхнул! И не извинился! Позвони своему Петру. Пусть компенсирует ущерб, — подвела итог я.
Богдан тяжело вздохнул, явно собираясь возразить.
