– Наталья, а ты придёшь к нам на мамин праздник? Там будет такой огромный торт!
Голос внука в трубке звенел от счастья, и у Натальи на секунду перехватило дыхание.
– Какой ещё праздник, Тарас?
– Ну как же! Мама сказала, что её повысили! Папа решил устроить большой ужин. Придут важные люди. Бабушка Светлана уже платье себе присматривает.
Наталья медленно опустилась на табурет. За окном светило февральское солнце, но её вдруг пробрал озноб.
– А когда всё это будет, родной?
– В субботу! И мне разрешат не ложиться спать до девяти!
Издалека донёсся голос Ирины: «Тарас, ты с кем разговариваешь?» Послышалась возня, и через мгновение в трубке зазвучал голос дочери:
– Мама? Привет. Тарас опять стащил мой телефон.
– Ирина, что за праздник в субботу?
Небольшая пауза. Наталья отчётливо услышала тяжёлый выдох.
– Это просто ужин. Меня назначили заместителем директора. Никита решил отметить.
– Поздравляю. А сказать мне ты когда собиралась?
Снова тишина. Дольше прежней.
– Мам, всё вышло спонтанно. Никита взял организацию на себя. Будут только самые близкие и несколько деловых знакомых.
– Деловые знакомые — это самые близкие? А мать в этот круг не входит?
– Мам, ну не начинай.
– Я и не начинаю. Я пытаюсь понять.
Ирина заговорила быстрее, как делала всегда, когда хотела свернуть неприятный разговор:
– Там будет мой директор с супругой, партнёр Никиты. Это серьёзные люди. Нужно произвести хорошее впечатление.
– И я его испорчу?
– Я такого не говорила.
– Именно это ты и сказала, Ирина.
– Мам, правда, сейчас не время. Давай позже обсудим?
Наталья хотела высказать многое. О том, как всю жизнь тянула всё на себе, чтобы у дочери было лучшее. Как после гибели Бориса не позволила себе сломаться. Как продала мамины серьги, чтобы оплатить Ирине репетиторов перед поступлением. Как отдала свои «похоронные», как она сама их называла, на первый взнос, когда Ирина с Никитой покупали квартиру.
Но вслух произнесла только:
– Ладно. Я рада за тебя. Поздравляю.
И нажала отбой.
До субботы оставалось три дня.
Эти ночи Наталья почти не спала. То ворочалась, то вставала попить воды, то долго смотрела в тёмное небо за окном. Обида не уходила — тяжёлая, как камень под сердцем.
Пятьдесят восемь лет. Тридцать четыре из них — ради дочери. Всё — для неё. Всё — ради неё.
И вот теперь Ирина — заместитель директора. Праздничный ужин, важные гости. И мать, которую решили не приглашать, чтобы «не испортить впечатление».
В пятницу Наталья приняла решение.
Она не станет сидеть дома и молча глотать обиду. Приедет сама. Не вечером — днём, до прихода гостей. Поздравит, вручит подарок и посмотрит дочери в глаза. Пусть объяснит.
В субботу с утра Наталья отправилась в торговый центр. Долго бродила между витринами, присматривая подходящий подарок. В итоге выбрала сумку — элегантную, кожаную, той самой марки, которую любила Ирина. Ценник заставил её вздрогнуть: почти вся месячная пенсия. Но она всё же достала карту и расплатилась.
Пусть знает. Пусть понимает: её мать — не бедная родственница, которую неловко показывать приличным людям.
Ирина жила в новостройке на другом конце города. Дорога заняла почти полтора часа: две пересадки в метро и автобус. Выйдя на остановке, Наталья подняла взгляд на высотный дом из стекла и бетона. Современный, дорогой район. Рядом — яркая детская площадка, кофейня с панорамными окнами.
Она поднялась на девятый этаж и нажала на звонок.
Дверь распахнул Тарас. Увидев бабушку, он просиял:
– Наталья! Ты приехала!
Он кинулся обнимать её. Наталья прижала внука к себе, поцеловала в макушку. От него пахло детским шампунем и сладким печеньем.
– Кто там? — донёсся голос Ирины из глубины квартиры.
Дочь появилась в прихожей — в переднике, с мокрыми руками, волосы стянуты в хвост. Увидела мать — и замерла. Ни радости, ни явного недовольства. Только растерянность.
– Мама? Ты здесь зачем?
– Здравствуй, Ирина. Приехала поздравить.
– Но я же говорила, что…
– Что на ужин я не приглашена. Помню. Поэтому и приехала заранее, пока никого нет.
Наталья шагнула через порог, не дожидаясь приглашения, и поставила пакет с подарком на тумбочку.
– Это тебе. С повышением.
Ирина стояла, будто не зная, куда деть руки. В этот момент из гостиной вышла Светлана.
Свекровь Ирины выглядела безупречно даже по-домашнему: светлые брюки, кашемировый свитер, аккуратная укладка. В шестьдесят два года она казалась моложе. Бывший завуч — в ней чувствовалась привычка оценивать и руководить.
– О, Наталья! Вот уж сюрприз!
В её голосе звучало не открытое недовольство — хуже. Снисходительная мягкость.
– Здравствуйте, Светлана.
– Проходите, проходите. Мы тут как раз готовимся к вечеру. Ирина так переживает!
Наталья вошла в гостиную и невольно остановилась.
Стол был сервирован на восемь персон. Белоснежная скатерть, изящная посуда, хрустальные бокалы. В серебряных подсвечниках — свечи. На стене висела гирлянда с надписью: «Поздравляем!»
Всё это — не для неё.
– Вижу, подготовка серьёзная, — тихо произнесла Наталья.
Ирина подошла и осторожно взяла мать под локоть.
– Мам, пойдём на кухню. Нужно поговорить.
Кухня была просторная, светлая, с панорамным окном. На плите тихо кипело что‑то в кастрюле, воздух наполнял аромат мяса и специй.
– Мама, зачем ты приехала? — спросила Ирина вполголоса, и в её голосе уже слышалось раздражение.
– Я хотела поздравить свою дочь. Разве это преступление?
Ирина отвела взгляд, собираясь с мыслями.
– Ты могла позвонить.
