— Я ухожу. Сегодня.
Богдан стоял в коридоре, сжимая в руке дорожную сумку. Дарына только что вернулась с ночного дежурства в кардиологии: двенадцать часов без передышки, два срочных вызова и смерть пациента под утро. Она даже пальто снять не успела…
— Ты меня вообще слышишь? — повысил он голос. — Я переезжаю к матери!
Дарына смотрела на мужа спокойно и вдруг ясно осознала: этих слов она ждала давно. Возможно, не один год.
— Хорошо, — тихо ответила она.
Богдан, похоже, рассчитывал на скандал. Он замер, выдержал паузу, а затем с досадой бросил:
— Ты хоть когда-нибудь была живой?
Дверь захлопнулась, и Дарына осталась одна в опустевшей квартире.
«А ведь я когда-то действительно была живой… — мелькнуло у нее. — Очень давно. В какой-то другой реальности…»
Все началось меньше года назад — в тот день, когда не стало Софии.
Сестра матери Дарины прожила долгую жизнь и ушла тихо, оставив племяннице дачу у водохранилища. Небольшой дом с террасой, яблоневый сад, старый деревянный причал — именно здесь Дарына проводила каждое лето в детстве. После гибели Михайло она туда больше не ездила.
Произошло это восемь лет назад. Сыну едва исполнилось двадцать три… Он обожал тот дом: часами сидел с удочкой на причале, варил уху в закопченном котелке, учился нырять в холодную воду.
После похорон Дарына так и не смогла заставить себя вернуться туда, а Богдан и не стремился.
Каждый переживал утрату по-своему, замкнувшись в собственном мире. Богдан метался в поисках «своего дела», меняя одну работу на другую. Дарына уходила с головой в бесконечные смены и ночные дежурства. Между ее реанимациями и его бизнес-идеями их брак постепенно опустел — они сами не заметили, как стали чужими.
Когда пришло известие о наследстве, Богдан неожиданно оживился.
— Участок у воды — это же клад, — загорелся он. — Продадим и вложим деньги в автосервис?
— Я продавать не буду, — спокойно сказала Дарына.
— Почему?
Она не смогла сразу подобрать слова. Как объяснить, что эта дача — последняя ниточка, связывающая ее с сыном? В кладовке до сих пор стояли его удочки, и она не решалась к ним притронуться. Она еще не была готова расстаться с этим местом и с памятью, которую оно хранило.
— Потому что это мое, — наконец произнесла она.
Богдан воспринял это как вызов.
***
Поддержку он нашел быстро — в лице собственной матери, Лариса. Свекрови перевалило за восемьдесят, но воля у нее оставалась стальной. Она всегда считала, что сын ошибся с выбором: Дарына казалась ей чересчур самостоятельной, упрямой и зацикленной на работе.
— Ты его просто душишь, — заявила Лариса за очередным семейным обедом. — Мужчине нужна опора. А от тебя только и слышно: «нет», «потом», «не сейчас».
Галина, младшая сестра Богдана, молча ковыряла вилкой в тарелке. Несколько лет назад она развелась и вернулась к матери. Иногда Дарына ловила ее взгляд — в нем читалось сочувствие.
— Дача досталась мне по наследству, — твердо повторила Дарына. — И обсуждать это я не собираюсь.
— Все у тебя только твое! — вспыхнула Лариса. — А муж тебе кто — посторонний?!
В итоге Богдан решил обойтись без ее участия.
***
Владислав нашли через знакомых. Репутация у него была сомнительная, зато с наличными проблем не возникало. Он согласился дать сумму в долг под высокий процент. Еще часть Богдан занял у двух бывших коллег.
Автосервис вскоре начал работать. Богдан пропадал там днями и возвращался домой воодушевленным. Первый месяц вселил надежду. Во второй стало тревожно: клиентов оказалось меньше, чем ожидалось, один мастер уволился. К третьему месяцу началась настоящая паника — арендодатель поднял плату, а напарник вышел из бизнеса, забрав свою долю.
К весне долг вырос в разы из-за процентов. Владислав стал настойчиво требовать возврата, да и бывшие коллеги звонили ежедневно, напоминая о займе.
Однажды глубокой ночью Богдан вошел в спальню и разбудил Дарину.
— Продавай дачу, — потребовал он. — Мы закроем все долги.
