За годы, прожитые вместе, они научились считывать настроение друг друга по едва заметным деталям. И сейчас хватило короткого взгляда, чтобы понять — обоим тяжело.
— Знаешь, — Нина медленно поднялась, выпрямив спину, — я всё равно накрою праздничный стол. Для нас двоих.
Тарас хотел было возразить, но передумал. Она же добавила:
— И ёлку поставим. И гирлянды развесим. Пусть дети знают: мы здесь не сидим, сложа руки, и не убиваемся от тоски.
— Только вот… — Тарас замялся, подбирая слова, — всё равно горько. Я ведь отпуск специально оформил. Рассчитывал с внуками побыть, во дворе в снежки побросаться…
Нина подошла к нему и мягко обняла за плечи.
— Ничего, родной. Справимся.
В тот вечер они ещё долго не гасили свет. Тарас всё же украсил дом гирляндами — «назло всему свету», как сам выразился. А Нина достала новую скатерть, ту самую, что берегла к особому случаю.
Однако утро принесло новые переживания. Позвонила Елена — как всегда, без лишних вступлений перешла к сути:
— Ну что, Нина, к вам дети не приедут? А у нас все собираются, дом битком будет! И Виктория с Антоном и детьми, и прочие родственники…
У Нины перехватило дыхание. Значит, отказ был не случайным. Просто выбрали другой дом.
— Да, Елена, не приедут, — сдержанно ответила она. — У них работа, занятость…
— Ой, какая там занятость! — не унималась Елена. — Молодёжь теперь другая. Со стариками им скучно.
Тарас, услышав разговор, решительно взял телефон из рук жены:
— Добрый день, Елена. Простите, нам сейчас неудобно говорить. Дел хватает.
И сразу завершил вызов.
— Зачем так резко? — тихо сказала Нина.
— А зачем она звонит? Похвастаться? Или порадоваться за наш счёт?
День прошёл словно в полусне. Нина занималась обычными делами почти машинально, а мысли упрямо возвращались в прошлое. Перед глазами вставала маленькая Виктория, которая бежала к ней с любой бедой. Вспоминался и Виталий — только маме доверял проверять свои тетради.
Под вечер раздался звонок от Виталия.
— Мам, пап, простите, что не звонил. Работы навалилось, новый проект…
— Да мы понимаем, — перебил его Тарас с холодной вежливостью. — Ты человек занятой.
— Пап, не начинай, — в голосе Виталия зазвучало раздражение. — Я же объясняю…
— А что тут объяснять? И так всё ясно. Когда вам ремонт нужен был — мы всё бросали и приезжали. Когда с ребёнком посидеть — мы всегда рядом. А теперь…
— Папа! — Виталий повысил голос. — Сейчас не время это обсуждать. У меня через пять минут совещание.
— Разумеется, — с иронией отозвался Тарас. — Нам до твоих совещаний далеко.
Нина поспешно взяла трубку:
— Виталий, береги себя. Не переутомляйся.
— Спасибо, мам, — его голос стал мягче. — Постараюсь выбраться к вам весной, ладно?
Весной. Снова обещание. Сколько их уже было?
После разговора Тарас ушёл в гараж — туда, где мог остаться наедине с собой. Нина же села писать сообщение Виктории. Долго подбирала слова, стирала, начинала заново. В конце концов отправила короткую фразу: «Виктория, мы вас любим и очень скучаем».
Такой вот период в их жизни — тихий, тягучий, полный ожиданий и несбывшихся надежд.
