Марта поднялась. Медленно, будто находясь в полусне, подошла к плите и перекрыла газ. Несколько секунд стояла, уставившись на кастрюлю с остывающей картошкой. Затем резко обернулась, схватила со стола солонку и со всей силы запустила её в стену над головой Александра. Та разлетелась вдребезги, и белые кристаллы дождём осыпались на обои, пол и его плечи.
— Ах ты тварь! — закричала она чужим, срывающимся голосом. — Ты мне тут примерного семьянина изображал?! «Скучал, прости, дурак»?! А сам всё это время с этой шл… Нагулял ей пузо и теперь ко мне приполз?!
— Да ничего серьёзного не было! — Александр вскочил, стряхивая соль с куртки. — Я же объясняю — глупость, три месяца всего! Мы ещё летом разошлись!
— А ребёнок откуда, идиот?! С неба свалился?! — Марта рванулась к нему, занесла руку, но он перехватил её запястье.
— Хватит! Сядь и выслушай! — он силой усадил её обратно. — Она сама виновата! Говорила, что таблетки пьёт, а, видимо, забывала. Когда мы расстались — молчала. А теперь живот полез, вот и объявилась. Пришла ко мне на работу, при всех устроила скандал: мол, я подлец, алименты выбьет.
— И правильно сделает! — Марта попыталась вырваться. — Ты и есть подлец!
— Я ей сразу заявил: этот ребёнок мне не нужен! — перекрывая её крик, заорал Александр. — Сказал прямо: делай что хочешь, но без меня!
— И что она?
— А она… — он выдохнул и отпустил её руки, бессильно опускаясь на соседний стул. — А она смеяться начала. Говорит: «Никуда не денешься, папашей будешь. С тебя спрос. Ребёнок твой, ДНК сделаем — подтвердим. И будет он за тобой бегать, а люди пальцем тыкать: мол, вон твоё дитё, а ты его знать не хочешь». Прилипла, как клещ, — он ударил кулаком по столу.
Марта сидела, будто оглушённая. Только что рассыпался её хрупкий мир, который она с таким трудом собирала последние месяцы. Перед ней был не раскаявшийся муж, а растерянный, слабый человек, притащивший в её дом чужую беду.
— И что теперь? — тихо спросила она, глядя в сторону. — К ней уйдёшь?
— Ты с ума сошла? — Александр дёрнулся, словно его ударили. — Зачем? Я люблю тебя. Я хочу жить с тобой. А она… пусть рожает, если решила, но ни копейки просто так не получит. Через суд — пожалуйста. Даже если докажет — будут алименты, и всё. С зарплаты удержат. Но жить я буду с тобой.
— А ребёнок? — Марта подняла глаза. — Ты подумал о нём? Он вырастет без отца, с матерью-истеричкой, зная, что ты от него отказался.
— Я её рожать не заставлял! — рявкнул Александр. — Сразу сказал — не надо. Предохраняться надо было. Это её заботы. Бабы всегда так — лишь бы за кого-то уцепиться.
— А ты, значит, ни при чём? — горько усмехнулась Марта. — Сам-то о предохранении подумал?
Он промолчал, отвёл взгляд.
— Вот и ответ, — сухо подытожила она. — Герой-любовник.
До глубокой ночи они просидели на кухне: то срывались на крик, то замолкали, то снова начинали выяснять отношения. Александр уверял, что кроме Марты ему никто не нужен, что эту рыжую Оксану он видеть не может, что всё случилось по глупости, почти ничего между ними и не было — так, пьяная муть. Марта то плакала, то вновь закипала от злости. Под утро, измученные, они рухнули в постель прямо в одежде и провалились в тяжёлый, беспокойный сон.
На следующий день начался настоящий кошмар, затянувшийся до самого Нового года.
Оксана — она же Оксана — двадцати восьми лет, продавщица из ларька с шаурмой, оказалась не из робких. Она не выжидала — она шла в наступление. Ежедневно звонила Александру с разных номеров, засыпала его сообщениями с угрозами и бранью. Являлась к шиномонтажу и устраивала сцены при клиентах, хватала его за рукав и кричала: «Ты отец, тварь, не отвертишься!»
Хозяин мастерской, пожилой нервный мужчина, вызвал Александра к себе и без лишних слов сказал:
— Или разберись со своей женщиной, или ищи другую работу. Мне этот цирк не нужен. Клиенты жалуются.
Александр взял неделю за свой счёт, чтобы переждать скандал. Сидел дома, уставившись в стену, и всё больше мрачнел. Марта проходила мимо с каменным лицом. Ей было жаль его — но себя и того ещё не родившегося мальчика или девочку, которым предстояло появиться у ненавистной женщины, было жаль сильнее.
В конце концов Марта решила действовать. В один из дней, когда Александр метался по квартире, как зверь в клетке, она оделась, подкрасилась и твёрдо произнесла:
— Всё. Пошли.
— Куда? — растерялся он.
— К ней. В сорок четвёртую квартиру. Говорить буду я.
— Ты серьёзно? — испугался Александр. — Она тебя порвёт, характер у неё бешеный.
— Ничего, — Марта сжала губы. — Я не одна. Ты рядом. И даже не думай отсиживаться, понял? Будешь стоять и подтверждать каждое слово.
Через несколько минут она постучала в дверь, обитую старым дерматином. Открыли не сразу: сначала долго гремела цепочка, потом показалось злое круглое лицо с ярко накрашенными губами и рыжими кудрями. Живот у Оксаны уже заметно округлился.
— О, какие гости, — ухмыльнулась она, заметив Александра за спиной Марты. — Явился, папаша. А это кто? Законная жена на разборки пришла?
— Поговорить, — спокойно ответила Марта, хотя внутри всё дрожало. — Впустишь или будем при соседях обсуждать?
Оксана на секунду задумалась, затем пожала плечами и отступила. Прихожая была тесной, заваленной коробками и старой одеждой. В комнате царил беспорядок, на столе стояла переполненная пепельница.
— Куришь? — Марта кивнула в её сторону.
— Тебе-то что? — огрызнулась Оксана, машинально прикрывая живот ладонью. — Моё дело. Говорите, зачем пришли.
— По существу, — Марта опустилась на шаткий стул, не обращая внимания на грязь. — Ты правда хочешь этого ребёнка?
— Хочу, — жёстко ответила Оксана. — Рожу и подниму. Без вашей помощи проживу. Но алименты он платить будет, по закону.
— Зачем ты обрекаешь его на отца, которому он не нужен? — Марта смотрела ей прямо в глаза. — Александр честно сказал: он не станет играть с ним, водить в парк, ходить на утренники. Ты хочешь, чтобы у твоего ребёнка был отец, который его ненавидит?
Оксана скривилась.
