Оксана скривилась.
— Ой, хватит мне морали читать. Все они поначалу вопят, а как родной кровиночке годик исполнится — сами с игрушками и конфетами бегут. Становятся образцовыми папашами.
— Не стану, — раздался голос Александра за спиной Марты. — Даже не рассчитывай.
— Замолчи, кобель, — бросила Оксана, не удостоив его взглядом. — Ты своё уже получил, теперь раскошеливайся. А ты, — она посмотрела на Марту, — вообще помалкивай. Тебя это не касается. Муж у тебя гулящий — вот с ним и разбирайся. А ребёнка я рожу для себя. И плевать мне на ваше «ненужное отцовство». Мне деньги нужны, ясно? На жизнь.
— Значит, всё упирается в деньги? — Марта поднялась со стула.
— В них самых, — Оксана тоже встала, придерживая поясницу. — Ты что, решила, что тут любовь? Наивная. Уходите оба, пока я не разозлилась и не устроила вам представление.
Разговор ни к чему не привёл. Марта ушла с тяжёлым ощущением безысходности. Александр плёлся следом, виновато сопя.
— Я же говорил, — пробормотал он в лифте. — С ней разговаривать бессмысленно.
— Замолчи, — устало бросила Марта. — Это ты всё заварил.
Прошло время. Оксана родила и подала на алименты. Александру пришла повестка в суд. Марта ходила как в тумане, почти не спала. Александр каждый вечер открывал пиво и становился всё более раздражительным.
На заседании Оксана чувствовала себя уверенно. Пришла с адвокатом — каким-то типом в дешёвом костюме — и двумя подругами, готовыми подтвердить, что видели Александра с ней «в близких отношениях» в период зачатия. Сам Александр сказал судье коротко:
— Я не исключаю, что могу быть отцом. Но ребёнок мне не нужен. Отцовство не признаю. Пусть проводят ДНК.
Судья, бледная женщина с усталым лицом, кивнула и назначила экспертизу. Результатов предстояло ждать месяц.
Этот месяц оказался самым тяжёлым. Марта и Александр почти перестали разговаривать. Сосуществовали под одной крышей, как чужие люди. Марта всё чаще ловила себя на мысли, что ей безразлично, останется он или уйдёт. В муже она видела лишь источник бесконечных проблем. А он смотрел на неё как побитая собака, ожидающая очередного удара.
Ответ по ДНК пришёл за неделю до Нового года. Вероятность отцовства — 99,9%. Александр — отец.
В тот вечер Марта выпила одна. Александр ушёл к Антону и тоже напился. Вернулся под утро злой. Марта встретила его опухшая, с покрасневшими глазами.
— Ну что, папаша, — произнесла она. — Поздравляю.
— Да ну тебя, — буркнул он и рухнул на диван в комнате.
Новый год они встретили в тишине. Под бой курантов Александр чокнулся с Мартой своим стаканом с соком, она — бокалом шампанского. Ни одного «С Новым счастьем» так и не прозвучало.
— Март, — неожиданно сказал он, когда за окном начали стихать салюты. — А может, уедем?
— Куда? — удивилась она.
— Да хоть куда. На Север вахтой или в другой город. Снимем жильё, начнём с чистого листа. А здесь… Она же всю жизнь будет нервы трепать. И этот ребёнок… Будет бегать по нашему подъезду, как она и обещала. Ты хочешь это видеть?
Марта долго молчала, затем посмотрела на него. В её глазах не было ничего.
— А от себя, Александр, можно уехать? — тихо спросила она. — Ты всё равно останешься отцом. Хоть за тысячи километров. Деньги с тебя спишут, приставы найдут. А совесть? Ты о ней подумал?
— Совесть у тех, кто детей хотел, — отрезал он. — Я не хотел.
Оксана назвала девочку Полиной. Александру прислала фотографию в мессенджере с незнакомого номера: крошечный красный комочек в казённом конверте роддома, рядом рука Оксаны с облупившимся маникюром. Подпись: «Поздравляю, папаша».
Александр показал снимок Марте. Она долго всматривалась, затем молча вернула телефон и ушла на кухню.
— Март, что мне делать? — спросил он, зайдя следом.
— Не знаю, — ответила она, глядя в окно на серый февральский снег. — Надо как-то жить.
Оксана не успокаивалась. Помимо алиментов, которые теперь исправно списывались с карты Александра, она требовала деньги на «дополнительные расходы»: коляску, кроватку, смеси, подгузники. Александр посылал её грубо, а в ответ получал сообщения с фотографиями девочки и подписями: «А это твоя дочка сегодня улыбнулась», «А это мы купались, ты всё пропустил». Это действовало сильнее любых угроз.
Марта заметила, что Александр стал задерживать взгляд на этих снимках. Раньше он удалял их сразу, а теперь мог целую минуту смотреть на экран, прежде чем убрать уведомление.
— Что, зацепило? — спросила она как-то вечером.
— Что? — он вздрогнул. — Да глупости. Просто смотрю, на кого похожа. Вроде нос мой… — и тут же добавил: — Но мне всё равно, Март. Ты же понимаешь?
Марта не понимала. Она видела, как внутри него идёт борьба. Он злился на Оксану, ненавидел её, но маленькое существо с его носом, живущее в этом же доме, постепенно отделялось в его сознании от матери. Он ни разу не произнёс этого вслух, но Марта чувствовала.
В конце марта Марта возвращалась с работы и заметила странную картину. У подъезда стояла Оксана с новой, явно недешёвой коляской. А рядом, наклонившись, был Александр. Он что-то сюсюкал и держал в руках погремушку.
Марта замерла за углом. Сердце ухнуло вниз. Она видела, как Александр протягивает игрушку в коляску, как его обычно хмурое, небритое лицо вдруг светлеет, расплываясь в глупой, умилённой улыбке. Оксана стояла рядом, скрестив руки на груди, и довольно ухмылялась.
Марта вышла из-за угла и медленно направилась к ним. Александр заметил её, резко выпрямился, погремушка выпала в снег.
— Март… — начал он. — Я тут… просто проходил…
— Вижу, — спокойно ответила Марта, хотя внутри всё кипело. — Здравствуй, Оксана.
— О, привет, законная, — осклабилась та. — А мы папашу с дочкой знакомим. А то что же он, козёл, свою кровиночку ни разу не видел? Нехорошо.
— Александр, идём домой, — сказала Марта, не глядя на неё.
— Подожди, — замялся он. — Ну я же всего пять минут… Дай посмотреть.
— Насмотрелся? — голос Марты стал жёстче. — Домой. Сейчас.
— Чего раскомандовалась? — вмешалась Оксана. — Он отец, имеет право. А ты вообще кто? Ты ему даже не родила!
Марта вспыхнула. Она подошла к коляске и заглянула внутрь.
Там, среди кружев и одеялец, лежала маленькая девочка.
