Кристина всё ещё что-то щебетала рядом, но звуки доносились до Орися словно через плотную пелену.
Полмиллиона — на свадьбу двоюродной сестры. Той самой, которой Богдан «с трудом» оплатил учёбу. Той самой, кого Галина всегда называла и умницей, и красавицей. А когда понадобились деньги на операцию родной дочери, на спасение жизни, средств у Галины вдруг не оказалось. Только разговоры про «остывшую кашу» и «пенсию — одни слёзы». Даже не удосужились позвонить, узнать, как Маричка, выжила ли она вообще.
— Кристина, прости, мне нужно бежать, — с трудом произнесла Орися и, не слушая возражений, поспешила прочь.
Она шла по улице, прикусывая губы, чтобы не расплакаться на глазах у прохожих. Горло сжимало от обиды и злости. Матери она ничего не рассказала. Маричка только-только начала приходить в себя после болезни — к чему ей такие известия? Пусть лучше считает, что у Галины и Богдана действительно не было возможности помочь. Так спокойнее.
Свадьбу они с Максимом отметили скромно — именно так, как и задумывали. Вдвоём расписались в загсе в присутствии свидетелей, а вечером собрали в небольшом кафе двенадцать самых близких друзей. Маричка сияла в новом платье, счастливая и растроганная. Орися вовсе не собиралась звать Галину и Богдана. Но Маричка не выдержала и всё же набрала номер.
— Мам, — неуверенно обратилась она к Галине по телефону, — у Орися свадьба через две недели. Мы будем рады, если вы придёте.
— Что? — в голосе Галины звучало откровенное пренебрежение. — Свадьба? Мне сейчас не до праздников, Маричка. Я еле передвигаюсь, давление скачет, сил никаких. И помощи от вас всё равно не дождёшься.
Богдану звонила уже сама Орися — чтобы лишний раз не расстраивать мать. Разговор получился коротким.
— Богдан, приглашаем на свадьбу, двадцатого ноября.
— Ой, Орися, — заторопился он, — никак не выйдет, извини. В этот день у меня важная командировка. А потом я Марии обещал помочь с переездом. В общем, празднуйте без нас.
Орися положила трубку с неожиданным облегчением. Лишние люди на их празднике были ни к чему.
Год пролетел быстро. Орися и Максим жили дружно, иногда спорили по пустякам, но так же быстро мирились. Маричка часто заглядывала к ним в гости. О Галине и Богдане старались не говорить. Орися даже попросила мать не звонить им больше, и Маричка, к удивлению, согласилась. Видимо, история с операцией и их равнодушным молчанием всё же оставила след даже в её мягком сердце.
Однажды вечером Орися зашла к матери после работы. По дороге купила её любимые коржики. Открыв дверь своим ключом, она услышала чужой голос на кухне.
Войдя в тесное помещение, Орися застыла. За столом, развалившись на стуле, сидел Богдан. Перед ним стояла чашка чая и почти пустая вазочка с вареньем. Маричка — напротив, с опущенной головой, нервно мяла край кармана на халате.
— О, Орися пришла, — произнёс Богдан. — Мы тут с твоей матерью беседуем. Присаживайся.
— Зачем вы пришли? — холодно спросила Орися, даже не поздоровавшись. Она осталась стоять в дверях, сложив руки на груди.
— Смотрю, совсем грубая стала, — поморщился он. — Ни «здравствуйте», ни «как дела». Ладно, сейчас не до манер. Я по делу. Твоя Галина слегла. Инсульт. Теперь лежачая — не ходит, почти не говорит, только мычит. Полностью беспомощная. Через неделю её выписывают из больницы.
Он сделал паузу, отпил чаю и, глядя на Маричку, продолжил:
— Я считаю так, сестра: ты, как дочь, обязана забрать её к себе и ухаживать. Это твой долг. У нас с женой работа, дочь молодая — ей не до этого. А ты свободная женщина, на пенсии. Чем тебе ещё заниматься? Вот и займёшься матерью.
Маричка подняла на Орися растерянные глаза. Она уже приоткрыла рот, явно собираясь согласиться — привычка уступать жила в ней годами, — но Орися опередила её.
— Нет, — жёстко сказала она. — Ты её сюда не привезёшь. Даже не думай.
Богдан поперхнулся, закашлялся и уставился на племянницу с неподдельным изумлением.
— Что? Ты что себе позволяешь? Кто ты такая, чтобы распоряжаться? Я с твоей матерью разговариваю.
— А я тебе отвечаю — нет. И точка, — Орися шагнула вперёд, встала рядом с Маричкой и положила руку ей на плечо. — Ты её обожаемый сынок, её гордость. Она купила тебе квартиру, всю жизнь помогала деньгами, водила Марию в музыкальную школу, пока мы с матерью ходили в «неряхах» и «бестолочах». Вот теперь ты и ухаживай за ней.
